— В конце концов, Авлет при помощи наших мечей на трон обратно вернулся, — продолжил рассказ Антоний. — А вместо того, чтобы с Рабирием по-честному рассчитаться, назначил его первым министром. А наш делец тут же и бросился возмещать свои затраты. Такие налоги ввёл, что народ вдругорядь взбунтовался. Авлет не будь дурак, объявил Рабирия вором и врагом Египта. В тюрьму бросил. Но, правда, потом дал по-тихому сбежать. Правильно я говорю? — в очередной раз спросил Антоний.
Старикан утвердительно агакнул.
— Рассказывали, что сбежал ты куда-то в Малую Азию, где и спрятался. А тут, вишь, объявился! — Антоний в который раз хмыкнул, с подозрением оглядел родоначальника финансовых аферистов, а потом напористо спросил: — Ну, и как ты снова здесь оказался?
Рабирий деликатно откашлялся и пояснил:
— Ну так я ведь с Пофином хорошо знакомствовал. Когда этот бессовестный Авлет помер, то Пофин меня обратно позвал. Для того, стало быть, чтобы воспользоваться умишком моим невзрачным. Я теперь у Пофина советник.
— Так это он тебя сейчас подослал? — нахмурился Антоний.
— Нет, я сам, — быстро сказал Рабирий.
— А чего тогда хочешь? — осведомился Антоний.
— Так я ж римлянин. Как же я могу римлянам не помочь?! — патетически воскликнул Рабирий и даже привстал в порыве на цыпочки.
— Ну ты тут давай, не крути! — категорически не поверил Антоний. — Чего хочешь-то?
Рабирий стеснительно ухмыльнулся и просительно сказал:
— Я тебе помогу, чем могу. Расскажу всё, что знаю. И вообще… А ты, Маркус Антоний, замолви за меня словечко Цезарю… Чтоб он меня под своё покровительство принял…
— А если тут у вас заговор? А если тебя подослали, чтоб в ловушку лютую нас заманить!? — с угрозою вопросил Антоний, нахмурясь сурово.
Старичок плаксиво сморщился, отступил на шаг как от предательского удара и с надрывной обидою пролепетал:
— Как можно?!…
Антоний от такой искренности даже немного устыдился, задумался, помял подбородок, а затем сказал:
— Ну ладно! Посмотрим — как поможешь.
Рабирий приободрился и даже расправил плечики молодцевато.
— Ну, что там у нас с разгрузкой… — пробормотал Антоний, встал, потянулся, насколько позволили доспехи, и стал смотреть на гавань.
Вид с лестницы являл картину, великолепную в своей живописности, все краски которой яркое солнце заставляло блистать изрядно. В синем небе вздымались ввысь белоснежные кучевые облака, корабли с разноцветными парусами уже вовсю заполнили гавань, покачиваясь на бирюзовых волнах, которые гнал свежий ветер, дувший упруго и непрерывно. Слева далеко в море уходил каменистый остров, на оконечности которого вздымалась башня Фаросского маяка, плотно окружённая строениями обыденных размеров. Остров соединялся с большой землёй узкою дамбой.
На площади никакой торговли уже не наблюдалось; местные дисциплинированно расходились, а взамен площадь заполняли легионеры, споро покидавшие швартовавшиеся один за другим римские корабли.
Рабирий пристроился рядом с Антонием и воодушевлённо гаркнул:
— Орлы! Как есть орлы!
Антоний от подобной лести важно усмехнулся, а потом пробормотал:
— Ну что, пошли к войскам…
Мы спустились на площадь. У подножия лестницы преторианцев явно прибавилось. С ними был и Дыробой. Он доложил, что вся преторианская когорта уже находится в полной готовности выполнить любую команду своего начальника и благодетеля.
К нам торопливо подошёл легат с военными трибунами и с осмелевшими адъютантами. Все они вытянулись во фрунт и поприветствовали своего патрона, на что услышали от высунувшегося из-за спины Антония Лёлика: "Вольно!". Легат доложил о том, что площадь оцеплена, разгрузка началась полным ходом и к вечеру завершится. Антоний вкратце поведал о переговорах с Пофином. Стали совещаться: куда определить войско. Толкавшийся рядом Рабирий с готовностью сунулся советовать:
— Так в старый дворец можно, который рядом с Римским кварталом. Он пустой стоит.
— Где это? — спросил Антоний.
— Тут недалеко. Вон туда идти, — Рабирий показал пальцем. — Как улица заканчивается, так налево и прямиком на площадь. А там старый дворец.
— И какой он? В смысле укреплений, — поинтересовался легат.
— Стеной окружён, — доложил Рабирий. — Ворота крепкие. По углам башни есть. Да и сам дворец как крепость.
Антоний подумал, решил принять совет как руководство к действию и приказал разместить всё войско в указанном месте до того, как стемнеет, а корабли у пристани не оставлять, а отойти на середину гавани, встать там на якоря и держать ухо востро.
Легат с трибунами ушли руководить и организовывать. Адъютанты остались.
Рабирий интимно заглянул Антонию в глаза и позвал:
— Маркус Антоний, а, Маркус Антоний!
— Чего тебе? — резко спросил полководец.
— Прошу тебя смиренно почтить своим присутствием мой дом. На пир вечерний…
Антоний с сомнением посмотрел на старикана.
Рабирий добавил:
— И жена моя просила непременно быть. Ты, Маркус Антоний, помнишь мою жену Валерию?
— А как же! — подтвердил Антоний и сально ухмыльнулся.
Джон внимательно зыркнул и сделал стойку.
Антоний повеселел и с некоторой глумливостью спросил Рабирия:
— Ну и как: справляешься с женой молодой?
