— Ну так конечно… — туманно отвечал старичок. — Дело привычное… А Валерия у меня молодец: хозяйственная, заботливая, всё папулей меня кличет и одуванчиком, солнышко моё!… — старикан расслабился и заулыбался нежно.
Антоний недоверчиво хмыкнул и криво, в нашу сторону, ухмыльнулся, а потом даже и подмигнул универсальным мужским образом.
— …А что в Риме про неё говорили, так всё клевета! Люди злые, завидуют счастью семейному! — напористо продолжал счастливый семьянин.
— Ну а как сестра жены твоей? Она, вроде, с вами уехала? Замуж ещё не вышла? — спросил полководец.
— Нет, — печально покачал головой Рабирий. — Всё никак жениха по душе выбрать не может…
Раис дёрнул старикашку за рукав и, переводя разговор на волновавшую его тему, деловито осведомился:
— А пожрать у тебя чего там есть?
Рабирий искоса посмотрел на него без уважения и громким шёпотом спросил у Антония:
— А это что за варвары?
— Союзники… — пробурчал тот.
Рабирий с сомнением покачал головой и отвернулся, пробормотав при том:
— Наглые какие!…
Раис на подобное оскорбление отреагировал на удивление вяло и бесхребетно: лишь обложил старикашку вполголоса вонючим козлом да плюнул сзади на подол.
— Ну так что же, Маркус Антоний? — залебезил Рабирий. — Стоим тут, на солнцепёке. А у меня столы уже накрывают!
Антоний задумался.
— Антош, нехорошо человека обижать, — вкрадчиво, как врач-психотерапевт, сообщил Серёга.
— Там жратвы, небось, вкусной до фига, а мы чего думаем? — удивился Раис.
Джон взял Антония под локоток и веско заявил:
— Всенепременно идём!
Антоний нахмурился от столь вопиющего давления, а потом махнул рукой:
— Ладно! Пошли.
Рабирий оглядел всю нашу команду и тускло спросил:
— А эти… союзники… тоже идут?
— А как же! — значительно заявил Раис и приосанился.
Рабирий, встав на цыпочки, замахал кому-то, находившемуся на краю площади. Очень быстро оттуда примчалась галопом живописная группа. Аж дюжина мускулистых негров тащила носилки, которые, судя по их изрядной величине и богатству отделки, были чем-то вроде местного представительского лимузина. Носилки в качестве эскорта окружали крепкие мужики в одинаковых белых коротких туниках с палками в руках.
Рабирий подошёл к носилкам, отдёрнул роскошный шитый золотом полог и пригласил:
— Прошу, Маркус.
— Я тоже хочу! — капризно закричал Лёлик. — Устал я!
Тут же стал вторить коллеге Раис, при этом напирая боевито на старикашку и украдкой показывая ему топорик. Рабирий испуганно захлопал глазами, обернулся к Антонию за поддержкой, но тот дипломатично отвернулся, разглядывая с интересом Фаросский маяк. Рабирий растерянно пожал плечами и отступил.
Лёлик с Раисом взапуски хлопотливо ломанулись садиться в экипаж, стали толкаться не понарошку, оттягивать друг друга за штаны, и, в конце концов, распределившись каждый со своей стороны, залезли оба, отчего носильщики — несмотря на своё немалое количество — охнули, закряхтели и зашатались на подогнувшихся ногах.
Антоний, выпучив глаза, внимательно проследил за сценой захвата полагавшегося ему средства передвижения, после чего послал адъютантов за лошадьми. Дыробою же приказал сопровождать свою особу всею преторианскою когортой. Дыробой побежал командовать.
Лошади вскоре были приведены. Мы, использовав в качестве нужного возвышения ступеньки лестницы, залезли на своих скакунов. Антоний, куда как ловчее запрыгнув на вороного красавца, предложил Рабирию также проехаться верхом, но тот замахал отрицательно руками, потом задумался, почесался лихорадочно, просветлел лицом и требовательно помахал самому здоровому из мужиков с палками. Тот подошёл. Рабирий ему что-то сказал. Мужик присел на корточки и даже нагнулся пониже. Рабирий лихо задрал подол как баба на мелководье, оголив при том кривые бледные ноги с шишковатыми коленками, шустро забрался мужику на плечи и крепко вцепился в его шевелюру, отчего физиономия у того заметно поехала гримасой боли. Мужик, придерживая своего седока, осторожно выпрямился. Рабирий посмотрел на всех нас с видом весёлого и находчивого и заболтал ногами. Его богатые башмаки засверкали золотыми пряжками и самоцветными камнями.
Из носилок выглянул Лёлик, увидел новоявленного наездника и явно завистливо задумался на предмет того, не прогадал ли он с выбором средства передвижения, и не последовать ли ему в меру своей застенчивости примеру Рабирия.
Подъехали конные преторианцы. Антоний махнул рукой Рабирию; тот незамедлительно мотанул ногами навроде пришпоривания, дёрнул мужика за волосья да ещё и прикрикнул что-то вроде "Но-о, пошёл!". Мужик потрусил вперёд. Антоний, важно подбоченившись, направил вороного за ним. Мы, кое-как управляясь с лошадьми, пристроились следом. За нами в колонну по четыре потянулись конные преторианцы, а за ними уже потопали негры с носилками, отчего-то заметно раскачивавшимися. Впрочем, на том построение походных порядков не завершилось — топоча как стадо бегемотов, нашу кавалькаду бегом догнали пешие преторианцы во главе с Дыробоем и слаженно попёрли сзади, выглядя грозно и внушительно.
