Мы присоединились к нему и требовательно стали глядеть на мужика.
Тот замялся и сказал:
— Печь уж затушили, ничего горячего нету…
— Неси что есть, не обидим! — солидно сказал Лёлик.
Хозяин вздохнул и прошёл в соседнее помещение, где состоялся приглушённый быстрый разговор, после чего неопрятная старуха в засаленном балахоне, шаркая по земляному полу истрёпанными сандалиями, притащила стопку сухих лепёшек и большое глиняное блюдо, полное тонких длинных колбасок — хорошо провяленых, с головокружительным запахом чеснока и специй, плотно набитых крупными кусками мяса, сала и какой-то крупою. Мы тут же с непотребным урчанием набросились на еду.
Во второй заход служанка со стуком поставила на стол большой кувшин и глиняные чаши, щербатые настолько, словно их края кто-то специально обкусывал. Из кувшина пахло совсем не вином, а как-то непривычно, но с тем и знакомо.
Серёга на правах отрядного виночерпия заглянул в сосуд, понюхал, решительно хлебнул через край, оторвался просветлённый и объявил:
— Мужики, пивко!
— Наливай! — бодро скомандовал с набитым ртом Раис, подставляя чашу.
Серёга быстро разлил. Безо всяких тостов мы вкусили янтарного напитка. Местное пиво было на вкус тёрпким и горьковатым и отлично подходило для острых колбасных изделий.
Блюдо было опустошено в один момент. По нашему требованию последовала добавка, уничтоженная с меньшей скоростью, но с прежней тщательностью. Третья порция заинтересовала только Раиса, да и то в странно малом для него количестве.
Довольно фукая и отдуваясь, мы потребовали ещё кувшинчик пива и стали пробовать его не торопясь и вдумчиво как дегустаторы. Было ясно, что в сём напитке нет ни консервантов, ни усилителей вкуса, идентичных натуральным, ни прочих достижений химической промышленности.
— Да уж! — выразил общее мнение Боба. — Знатное пивко!
— И не говори! — развил тему Джон. — Не знают эти древние своего счастья! Едят, пьют всё натуральное. А дать им наше какое-нибудь "Золотое бочковое", так отравятся.
Лёлик полистал свою энциклопедию и объявил, что пиво изобрели как раз в Египте примерно четыре тысяч лет назад с нынешнего дня.
— Уважаю! — молвил Серёга, наливая себе остатки.
Боба, сидевший с краю, покопался в карманах и залихватски бросил на стол медную монету. Хозяин начал хмуриться и наливаться краскою, начиная с ушей.
— Не боись, шутим! — покровительственно сказал Раис. — Ты нас уважил, и мы тебя не обидим, — после чего выгреб из кармана три денария и с необычайной щедростью добавил их к медяку.
Хозяин заухмылялся довольно, стал приглашать заходить почаще, и даже — совсем, видно, расслабившись — предложил взять колбасок с собой на дорожку. Раис уцепился за предложение и при помощи настойчивого и неоднократно выраженного согласия воплотил-таки неосмотрительный хозяйский реверанс в натуральную корзинку с крышкою, полную этих самых колбасок.
— Слышь, начальник, а до порта далеко? — спросил Лёлик, устало ковыряясь в зубах.
— Да недалеко. Как выйдете, так за угол направо и прямо идите. К порту и выйдете, — ответил хозяин.
— А не в курсе, никакая посудина в Рим не собирается отчаливать? — уточнил Джон.
Хозяин подумал и пожал плечами:
— Да не знаю. Туда многие плавают…
— Ну, тогда бывай! — за всех попрощался Серёга.
Без задержек мы вышли на улицу. Закат отгорал, назревала ночь. Лунный серп висел высоко в небе, с каждой минутою наливаясь сиянием.
Возле наших коней патруль легионеров крутил руки двум типам вороватого вида, один из которых на сомнительном латинском старательно божился в том, что эти лошади его, и он их совсем недавно тут оставил.
Мы подошли, и Раис громко крикнул как местечковый начальник:
— А ну, что за делёж вверенного нам имущества?!
Пожилой легионер поглядел на нас и, признав, ответил:
— Да вот, смотрю, кони-то уставные, римские, а эти уж их повели…
— Наши кони, наши… — благодушно сказал Боба.
Легионер нахмурился и строго сказал:
— В этом городе одни жулики. Тут так нельзя ничего бросать…
— А мы их не бросали, мы их на стоянку поставили, — находчиво заявил Лёлик.
— Ладно, — важно сказал Раис. — Под вашу ответственность! Забирайте и храните до прибытия основных сил.
— А мы пока ещё прогуляемся, — торопливо добавил Джон, и мы поспешили свернуть в указанном направлении.
Лёлик напоследок обернулся и крикнул легионерам:
— Вот так Антонию и скажите: нам чужого не надо!
Моя лошадка коротко заржала вслед, словно бы недоумевая: куда это я направился. Стало как-то грустно.
— Ну вот мы и снова пехотинцы! — удовлетворённо сказал Раис.
Довольно долго мы шли неширокой улицей, пока не вышли к крепостной стене. Миновав ворота в башне, пребывавшие в незапертом состоянии, мы оказались на территории искомого порта.
На припортовой площади не было ни души; лишь пара каких-то дворняжек нехотя облаяла нас и удалилась. Миновав ряды каменных сараев с глухими стенами, мы вышли к причалам, у которых на лёгкой волне покачивались суда с торчавшими палками голых мачт. Серёга лихо предложил угнать какую-нибудь триерку, но план был отвергнут в корне.
