— Да тонкая, зараза! — пояснил Раис. — Как соберусь употреблять, так рвётся… Пальцы мараются…
— Так ты её складывай в несколько слоёв, — посоветовал Боба.
— Ну да! — хитро усмехнулся Раис. — Неэкономично выходит!
— Ну ладно, — я начал сгребать драгоценности обратно в рюкзак. — Отдохнули и будя. Давайте собираться…
Коллеги не возражали. Собрав манатки, начали ловить коней и с некоторыми трудностями их взнуздывать. Вылез из кустов Лёлик и торжественно провозгласил:
— Была красота неописуемая, а сейчас стала описаная! — после чего подробно рассказал о том, что в его огороде лопухи мягкие и широкие, а тутошними пальмовыми листьями только геморрой и будоражить.
Собравшись, мы отправились дальше.
Стали, наконец, на пути попадаться местные крестьяне; в основном шли они пешком — кто с мотыгой, кто с корзиной, немногие ехали на двухколёсных неуклюжих повозках, влекомых низкорослыми быками.
Раис принялся деятельно приставать ко всем встречным, требуя еды и суля взамен увесистую золотую бляху, которую он крутил так и сяк, пуская зайчики. Боба также принимал посильное участие в переговорах, ухмыляясь, кивая головой в венце и грозя пейзанам жезлом, отчего те шарахались, становились на колени и лопотали что-то жалобно, а некоторые даже начинали обильно сыпать себе на голову песок.
Повезло только с одним гражданином, тащившем на некоем подобии коромысла две корзины, прикрытые холстинами. Раис пустил коня в галоп, ловко свесился и сорвал-таки одну корзину, из-за чего абориген споткнулся, потерял равновесие и полетел в придорожную канаву. Раис тормознул коня, приспособил корзину перед собой на конской холке, откинул холстину и радостно заулюлюкал. Крестьянин, выбравшись из канавы, ошалело замотал головой, воздел руки растерянно, но Раис бросил небрежно ему под ноги бляху, сверкнувшую празднично, и тот свалился на пузо, прикрывая собой богатство и оглядываясь по сторонам.
В корзине были всё те же вездесущие финики. Мы набросились на них, но вскоре приторные плоды привели к полной сытости. Мы рассовали финики по карманам сколько смогли, а корзину с остатками вручили другому аборигену, попавшемуся на дороге, отчего тот пришёл в полное недоумение.
Показалось смутно знакомое место, в котором мы узнали поле брани. Выглядело оно совершенно мирно; следов недавней битвы не было и в помине — по крайней мере, на первый взгляд.
— А куда же убиенные враги делись? — удивился Боба.
Четыре жирных стервятника тяжело взлетели несколько поодаль. За ними с громким карканьем поднялась в небо стая ворон.
— Да вон, птички прибрали, — сделал правильный вывод Серёга.
Не останавливаясь, мы проехали дальше. Через некоторое время устроили ещё один привал, дав отдохнуть лошадям и себе. Всё-таки длительная верховая езда, да ещё и без седла и стремян — дело совсем нелёгкое.
После привала поехали веселей: то скакали лёгким галопом, то переходили на шаг, не давая лошадям притомиться как следует.
Когда начало вечереть, показался храм крокодилоголового Себека, где в прошлый раз довелось нам в лучших традициях нашего гуманного века кардинально воспрепятствовать совершению культового обряда с человеческими жертвами.
— А помните, как мы тут чебурашкиного другана замочили? — гордо напомнил Серёга.
— А как же! — приосанился Раис. — А ему так топориком заехал, что он сразу с копыт слетел!
— Где это ты у крокодила копыта нашёл? — саркастически покритиковал Лёлик.
— А помните, когда тут лагерем стояли, грек приходил на Пофина стучать? — продолжил воспоминания Серёга. — Может, к нему в гости завалимся? Переночуем как положено!
— Вот, вот! — заворчал Лёлик. — Знаем мы: как у вас положено. Зенки зальют и по рабыням!… А сейчас главное что? Сбережение богатств нажитых!
Джон вздохнул тяжко, но Лёлика поддержал:
— Тоже верно…
Храм остался позади. Вскоре осталось позади и главное русло Нила. Дорога пошла вдоль притока. Показалась деревенька, которая совершенно случайно сгорела на нашем пути в Мемфис. На удивление никакого пепелища не наблюдалось. Домишки стояли как новенькие.
— А что тут им строить, хатки-то их тростниковые? — рассудительно заметил Раис. — Тростника нарезал, связал, стены с крышей заделал, глиной обмазал, вот тебе и новостройка.
На краю деревни виднелся колодец с журавлём, а возле него каменные поилки, вокруг которых толпились козы. Мы подъехали и спешились.
Чумазый пастушок, на котором из одежды был только висевший на плече кнут, уставился на нас с непосредственностью пейзанина, не избалованного новыми впечатлениями. Потеснив коз, мы пристроили своих лошадок, принявшихся со вкусом пить, шумно отфыркиваясь. Сами вытащили при помощи журавля с кожаным ведром чистой колодезной воды, умылись, попили, наполнили под завязку бурдюки.
Появились аборигены мужского пола, ненавязчиво державшие в руках кто мотыгу, кто увесистый дрын. Впрочем, критически приблизиться они желания не выказывали. Посему, справив водные нужды, мы залезли на аргамаков и поехали дальше.
