Эфебы по команде притащили нашу обувь. Я обул свои заслуженные кроссовки, подпоясался широким кожаным с бронзовыми кругляшами поясом, в котором изнутри сделаны были кармашки, и посчитал себя готовым к выходу в свет.
Раздался лязг и звон: вошёл в атриум со стороны перистиля Лёлик. Вид его был лих и грозен как у богатыря Муромца и махновца вместе взятых. Верхней одеждой коллеге служил кожаный с пластинами из полированного железа панцирь; ниже прямо поверх родных джинсов пристёгнуты были массивные поножи, при каждом шаге тёршиеся друг об друга со скрежетом. Чресла свои милитарист опоясал широким поясом с фартуком из ремней с металлическими бляхами. На перевязи висел меч в узорчатых ножнах; за пояс был заткнут кинжал с хищным кривым лезвием. Голову нашего боевитого друга венчал начищенный до эталонного блеска римский парадный шлем с серебряными рельефами и с роскошным плюмажем из кислотно раскрашенных перьев.
Раис, узрев подобное великолепие, насупился, снял каску и стал натирать её подолом.
Бренча и стуча облачением, Лёлик тяжёлой расхлябистой походкой подошёл к нам и приосанился.
— Ишь ты! — сказал Серёга, подошёл к витязю и потрогал панцирь.
— А огнестрельное оружие теперь не уважаешь? — спросил Джон.
— А зачем? — искренне удивился Лёлик. — У меня вот!… — он с лязгом выхватил из ножен меч и картинно помахал им.
— А ты что, фехтовать обучен? — спросил я.
— А чего тут мудрого? — хмыкнул Лёлик, выставил меч перед собой и стал им энергично тыкать вперёд, приговаривая как курсант на занятиях по штыковому бою: — Коли, прикладом, коли, прикладом… — хотя, конечно, никакого приклада у меча не наблюдалось.
Все были готовы. И в этот раз решили не брать с собой огнестрельный арсенал, и не потому, что Лёлик был боевитым молодцом, а по причине нежелания раскрывать свою маскировку и таскать тяжести. Один лишь Серёга вновь захватил гранату и шмайссер. Гранату он сунул за пазуху, а автомат умудрился разместить на манер тайного агента подмышкой.
Раис достал из сундука следующий мешок с ауреусами, набил монетами свою калиту, а потом скомандовал вилику построить всех рабов для получения отеческого напутствия. Тит с облегчением прислонил зеркало к постаменту статуи и убежал.
Вскоре весь наш невольничий контингент предстал перед нами. Рабы выглядели какими-то не в меру раздобревшими и помятыми, словно не мы, а они вчера предавались чревоугодию и винопитию. Один эфеб был совсем плох. Стоять он сам явно не мог — двое других пареньков держали его под руки. Болезный, закрыв глаза, обвисал, натужно икал и жалобно ахал. Вид его был ярко выраженного зеленоватого оттенка.
— Ага, пацан, надрался! — воскликнул Серёга с одобрительными нотками в голосе.
— А ну, макните его! — скомандовал брезгливо Джон.
Пареньки с готовным рвением покрепче подхватили товарища и разом шуранули в имплювий. Тот с шумом плюхнулся в воду и тут же вскочил, визжа как обиженный поросёнок.
— Чтоб к вечеру все были как огурцы! — скомандовал Джон и погрозил пальцем.
Раис начал наставлять повара насчёт меню позаковыристей, но мы хором отвергли сей план и потребовали стряпни, соответствовавшей нашим привычкам. Лёлик ко всему категорически запретил употреблять гарум и присовокупил упоминание о страшной и неминуемой каре в случае отсутствия подобающей вкусности блюд.
— Ты давай расстарайся, милейший, — взыскательно молвил вилику Джон. — Мебель перетащите из зимнего триклиния в летний! А то сегодня у нас гости будут!…
Упоминание о гостях прозвучало столь весомо, что коллеги дружно заторопились на выход.
Погода стояла истинно южного образца: жарило немилосердно, в глазах рябило от чередования ярких красок и антрацитовых теней. К свежим ароматам цветов примешивался тусклый запах раскалённой пыли.
Мы пошли тем путём, которым нас вёл Макробий знакомиться с недвижимостью. Спустившись с холма вниз, мы направились к Форуму. Странным образом на улицах народа было немного. Зато со стороны Форума раздавался нестройный многоголосый шум.
— Никак в Цирке снова концерт, — предположил Боба. — Пойти, что ли, поглядеть?
— Вот-вот! — хихикнул Раис. — Серёга нам как звезда арены лучшие места устроит!
— Дам по медной башке! — насупившись, отозвался Серёга.
— Да чего мы там забыли? — заканючил стремительно вспотевший в своём тяжком наряде Лёлик, отжимая потные кудряшки, слипшимися кудельками вылезавшие из-под шлема. — Давка, жара, все кричат, мороженого не разносят…
— Нечего тут обсуждать, — веско сказал Раис. — У нас всё запланировано! Идём как один покупки совершать приятные… для души и тела!..
Мы прошли наискосок, держа к началу Форума. Шум большого скопления людей нарастал. Где-то вдали загудели гнусаво трубы, отчего гомон враз усилился.
Мы вышли к Священной дороге и обнаружили на ней основательное столпотворение: народ шпалерами стоял вдоль всей улицы насколько было видно. Люди теснились плотно, так что свободы маневра у нас не было.
На домах висели венки и цветочные гирлянды. Наподобие транспарантов свешивались из открытых окон прямоугольники ярких тканей. Оттуда же густо высовывались люди.
