— Эй, варвары, заходите! — закричал при виде нас ушлый продавец, улыбаясь до ушей. — Вы что, прямо из своего Тевтобургского леса? Пора вам переодеться в цивилизованную одежду!
— Ничего, — проворчал Серёга. — Мы и в своих варварских штанах походим.
Впрочем, следует признаться, знойная жара заставляла задуматься о практичности местной одежды.
— Что, если бороды свои дремучие сбрили, так думаете, за римлян сойдете!? — крикнул нам вслед торговец, перевесившись через прилавок.
— Что это он? — удивился Боба. — Отродясь бороды не носил.
— Ну так варвары не только своими штанами отличаются, — пояснил Лёлик. — Они ещё и бородатые. А римляне все бреются… Как и мы.
В одной из лавок выставлена была местная мебель: ложа с изогнутыми изголовьями, табуретки, стулья с далеко откинутыми спинками, разнокалиберные столы. Всё это было обременено столь пышным и вычурным декором, словно мебель предназначалась вовсе не для использования по прямому назначению, а для долгого и пристального разглядывания.
Важного вида упитанный римлянин с капризным лицом, наряженный в белую тогу, приценивался к столу с круглой столешницей из красно-коричневой древесины с красивым рисунком в виде извилистых полос и с одной ножкой из слоновой кости, украшенной серебряными фигурными накладками. Шустрый малый, натирая тряпочкой блестевшую матово столешницу, интимно нахваливал товар. Покупатель сомневался и щупал древесину толстыми пальцами, оставляя неопрятные следы, которые продавец тут же тряпочкой и затирал.
В соседней лавке, над которой огромными буквами написано было: "тюфяки из шерсти апулейских овец", лежали горами эти самые тюфяки, а также подушки и покрывала, демонстрируя пестроту расцветок.
— Что за безобразие! Где же продукты питания?… — возмущённо бормотал Раис, озираясь по сторонам.
Впереди у одной из торговых точек на земле в окружении восьми крепких губастых эфиопов стояли крытые носилки. Из лавки выскочил торговец с отрезом голубой ткани. Лёгкая занавеска откинулась, высунулись из носилок тонкие руки в золотых браслетах, приняли отрез.
— Никак красотка местная, — умильно пробормотал Джон.
Негры подняли носилки и потащили навстречу нам.
— А сейчас глянем! — бесшабашно воскликнул Серёга и, дождавшись, когда носилки с ним поравняются, ловко занавеску отодвинул.
Внутри сидела, вольготно развалясь на подушках, матрона не первой свежести со сложной столбообразной прической. Оказавшись на виду у столь странных типов как мы, она сдавленно квакнула и вытаращила глаза.
Эфиопы угрожающе заголосили, но сделать ничего не могли по причине занятых рук. Лишь один — ближний к Серёге — попытался изловчиться и пнуть нашего коллегу ножищей в стоптанном башмаке, но Серёга вьюном ускользнул и негр чуть не повалился, отчего носилки угрожающе наклонились, а матрона истерически заголосила.
— Да чего ты-ы?! — противным голосом заныл Серёга. — Я ж только посмотрел!…
Эфиопы носилки кое-как выровняли и понеслись прочь чуть ли не галопом. Очевидцы жизнерадостно веселились, переговариваясь насчет диких варваров.
Следующая лавка специализировалась на продаже всяческих ларцов: от крохотных шкатулок до здоровенных сундуков, куда мог запросто поместиться даже долговязый Боба или, в качестве альтернативы, два местных жителя.
В другой лавке толпилось немало народу. Торговец держал на весу небольшую изящную вазу с затейливым рисунком по чёрному блестящему лаку и легонько стукал деревянной палочкой по её дну. Любопытствовавшие тут же начинали напряжённо прислушиваться; некоторые даже оттопыривали уши ладонями, но при имевшемся уличном шуме вряд ли что можно было услышать.
Навстречу нам шли в сопровождении многочисленной челяди два толстяка надменного вида. Оба они одеты были в белоснежные туники с широкой пурпурной полосой спереди и не менее белоснежные тоги. На ногах у них были высокие кожаные ботинки с чёрными ремнями.
Люди перед ними расступались и почтительно раскланивались, на что толстяки не особо и реагировали. Мы также на всякий случай отошли в сторонку.
— Сенаторы, — тихонько пояснил Лёлик. — Местная верховная власть.
— Откуда знаешь? — спросил Боба.
— По красной полосе, — пояснил Лёлик. — Только сенаторам так разрешается.
Толстяки поравнялись с нами. Один из них брезгливо оглядел нас и громко сказал другому:
— Цезарь совсем распустил этих варваров. Шастают уже и по отчему Риму.
— Да-а, — поддержал второй сенатор. — Помпей бы такого не допустил.
Они прошли мимо. Лёлик украдкой показал им вслед непристойный средний палец, и мы пошли дальше.
Торговая улица заканчивалась.
— Опа-на! Золото, бриллианты… — томно пробормотал Серёга и указал на надпись большими красными буквами "Цецилий Юкунд, ювелир. Украшения из Греции и Египта".
Мы зашли внутрь полюбопытствовать, но у прилавка сгрудилась немалая толпа, словно тут продавали не предметы роскоши, а товар злободневный и крайне необходимый.
