Из толпы выскочил бойкий подросток. На шее у него висел объёмистый лоток, на котором горкой лежали круглые пшеничные лепешки.
— Почём? — коротко осведомился Джон.
— Один асс две штучки, — ответил паренёк, недоумённо нас разглядывая.
Мы взяли по лепешке и предались чревоугодию. Конечно же, особенно усердствовал Раис, ловко вырубавший из ляжки увесистые куски и с достойной удивления скоростью их заглатывавший.
Из толпы вынырнул пацан дошкольного возраста в немыслимо грязной тунике и бочком подрулил к нам. Хитрая чумазая его рожица ясно давала понять, что её хозяин со временем непременно предполагал заделаться продувной бестией. Пацан шагнул осторожно, остановился, шагнул ещё; затем, уверившись в нашей относительной безобидности, деловито спросил:
— Эй, варвары, понимаете, что ли, по-латински?
— Ну, понимаем, — важно ответил Серёга.
Тогда оголец жалобно сморщил нос и цыганским речитативом заканючил:
— Подайте бедному голодному сиротке на пропитание! Подайте, я вам говорю! — при этом он звонко хлопал себя по круглому как глобус животу, видневшемуся в изрядной прорехе.
Естественно, мы не могли остаться безучастными к голодавшему детству и оттого немедля соорудили из имевшегося провианта увесистый бутерброд.
Но малец неожиданно скорчил презрительную рожу, брезгливо отодвинул протянутый паёк и, независимо заложив руки за спину, высокомерно отвернулся.
— Ишь ты!… — изумлённо протянул Раис и от удивления перестал есть.
— И чего ж тебе надо? — спросил огольца Джон.
Тот насупился и напористо пробурчал:
— Чего, чего… Денежку давай!
— Ого! — развеселился Серёга. — Молодец! Узнаю себя в детстве, — затем пошарил в кармане и выудил пару монет. — На, пацан!
Малец принял в ладошки щедрый дар и шустрым козлёнком принялся скакать вокруг Серёги и даже вроде бы обнял его словно младший братик. Серёга от столь нежной благодарности растроганно заухмылялся; похлопал осторожно мальца по худеньким плечикам, а тот вдруг отскочил прытко с довольной физиономией и, блестя воровато глазёнками, шмыгнул в толпу.
— Подозрительный какой-то, — с сомнением покачал головой Раис, нехотя дожёвывая очередной кусок. — Я когда ребёнком был, никогда от угощения не отказывался.
— Ага… — с рассеянной улыбкой невпопад пробормотал Серёга, углубившийся в себя, где происходило неприкрытое смакование совершённого доброго поступка, не имевшего доселе аналогов в Серёгиной биографии.
— А я говорю: подозрительный!… Не жрёт ничего! — с навязчивой настойчивостью закричал Раис.
— Ну? — продолжая отрешённо улыбаться, сказал Серёга; но вдруг улыбка стала медленно сползать с его лица, он побледнел, похлопал себя по накладному карману и растерянно произнёс: — Мужики, а он у меня гранату свистнул!…
— Ну я же говорил! — всплеснул руками Раис в благородном негодовании.
— Однако… — пробормотал Джон и завертел головой, вглядываясь в толпу.
— Какую стянул? — осведомился Лёлик.
— РПГешку, — ответил нервно Серёга.
— Да вон он!… — Боба ткнул пальцем, первым обнаружив с высоты своего роста юного воришку.
В метрах двадцати от нас позади торгового ряда монументально располагался массивный котёл на трёх ногах, под которым горел костёр. Малец, примостившись рядом на корточках, как раз вкатывал в огонь нечто подозрительно яйцеобразное.
Мы остолбенели.
К мальцу сзади подкрался толстый мужик в замызганной тунике, схватил его за ухо и, разразившись руганью, наподдал сорванцу могучего пинка, отчего тот, пролетев пару метров, шлёпнулся плашмя, с рёвом вскочил и стремительно удрал.
Мужик беззаботно повернулся к огню задом и начал копаться в куче поленьев. Мы же, как лягушки на змею, продолжали оцепенело смотреть на костёр, чреватый взрывом.
— Ложись… — кто-то из коллег просипел сдавленно, и мы, будто выведенные из ступора, мешками повалились на землю.
И тут же тускло блеснула вспышка взрыва, и громко бухнуло; котёл с медным гулом взлетел в небо и страшно грохнулся оземь.
Народ, присутствовавший поблизости, заголосил, но, на удивление, не слишком и панически. На месте костра дымилась воронка; вокруг неё, вопя нещадно, носился кругами мужик, держась руками за окровавленные ягодицы. Более пострадавших не наблюдалось. Похоже было на то, что основной удар пришёлся на котёл.
Мы вскочили, очумело отряхиваясь.
— Шухер, смываемся!… — Серёга втянул голову и засеменил, убыстряя шаги, куда подальше.
Мы без задержек последовали за ним. Раис дёрнулся было хватать оставшийся недоеденным харч, но лишь махнул с отчаяньем рукой и бросился догонять коллектив.
Направление мы держали к видневшимся невдалеке домам, у которых рыночная площадь заканчивалась. Мы шмыгнули в тесный переулок, быстро прошли его и выскочили на улицу, на удивление безлюдную.
