— Да ну? — с явной издёвкою воскликнул малый, после чего потянул его за собой: — Пойдём, все уж собрались.
— Вы тут постойте, а я сейчас, — сказал нам Валерий и ловко влез в толпу.
Мы отошли несколько в сторону и встали там, поглядывая по сторонам. Народ поначалу разглядывал и обсуждал нас, но затем занялся своими делами.
Рядом с нами два римлянина в тогах вели оживленную дискуссию. Один из них был по местным меркам высок, имел морщинистое лицо с гордым носом и тонкими бесцветными губами. Его собеседник, напротив, был упитанным коротышкой с розовым лицом, плавно переходившим в блестевшую от пота лысину, которую он то и дело вытирал краем тоги. Высокий говорил басом и производил при том величавые жесты. Толстяк был пискляв и суетлив.
— Да я тебе точно говорю, Цезарь сам поплывёт в Александрию, — твёрдо утверждал высокий, плавно поведя рукой. — Он не лишит себя удовольствия лично пленить Помпея Магна.
— Да нет, — живо отрицал толстяк, отдуваясь. — Не станет он Рим оставлять. Побоится. Сенаторы заговоры плетут. Это весь Рим знает. Так что Марка Антония пошлёт.
— Да не пошлёт. Кишка тонка у Антония супротив Помпея Магна идти. Да и египтяне непонятно за кого будут, — сердито возражал высокий.
— Да какие египтяне? — саркастически усмехнулся оппонент. — Они ж там перегрызлись между собой. Царь Птолемей Дионис с сестрицей Клеопатрой трон не поделил. Теперь воюют друг с другом.
— Ха, с сестрицей!… — в обличающем тоне воскликнул высокий. — Она ж ему не просто сестрица. Папаша их, Птолемей Авлет, между собой их поженил. Чтоб вместе правили. Так что она ему ещё и супруга.
— Срамота! — покачал головой толстяк.
— И не говори! А тётка их Береника!… — продолжил обличать нравы династии египетских властителей высокий. — Сначала вышла замуж за собственного дядю. Поцарствовали немного. Потом его александрийцы изгнали за непотребства, а на царство поставили её папашу. Так она за собственного отца замуж вышла. А когда он помер, ей Сулла подсунул в мужья её племянника. А тот решил, что старушка ему ни к чему, и через девятнадцать дней после свадьбы Беренику к праотцам отправил.
— Срамота! — с пущей уверенностью оценил толстяк.
Джон, внимательно прислушивавшийся к беседе, пробормотал не без удовольствия:
— О времена, о нравы…
— Да уж… — произнёс высокий. — Говорят, Клеопатра ещё та штучка…
Джон насторожился пуще прежнего, но высокий переменил тему:
— А Помпей их отцу, Птолемею Авлету, в своё время трон вернул. А тот попросил Помпея покровительствовать сыну своему Птолемею Дионису. Птолемей-то тогда совсем сопливым был, двенадцати лет от роду. Стало быть, Птолемей должен Помпею. Вот Помпей войска от него и получит. А это сила.
— Да какая сила?… — поморщился толстяк. — Египтяне к себе в войско всякий сброд набрали. Пираты, разбойники у них. Да всех наших беглых рабов привечают. Давно приструнить их надо.
— Ну скажешь! — несогласно воскликнул высокий. — У них наемники есть греческие. Да конница нумидийская. Да и бывшие наши легионеры, которых там Помпей оставлял, теперь тоже к египтянам перешли. А это сила. Поэтому там Марку Антонию делать нечего. Он, конечно, рубака знатный, но супротив Помпея не потянет. Нет, не потянет. Так что Цезарь в Египет сам отправится.
— Отправится… А тут заговорщики всё в свои руки возьмут, — сказал толстяк. — Цезарь штучка хитрая. Рим не бросит. Лучше Египет упустить, чем Рим потерять.
Высокий хмыкнул и промолчал.
— А говорят, среди заговорщиков даже… — толстяк поманил высокого, чтобы тот наклонился, и пробормотал ему на ухо невнятно.
Высокий округлил глаза и воскликнул:
— Ну никакой благодарности!
Толстяк захотел ещё что-то сказать, но, оглядевшись по сторонам, увидел нас и осёкся.
Высокий также оглянулся, узрел нашу компанию и брезгливо выпятил губу.
— Никак германцы… — наконец вымолвил он. — Здоровые какие…
— Да кто их знает, этих варваров… — пробормотал толстяк.
Боба в ответ на внимание к нашим персонам улыбнулся столь искренне, что собеседники вздрогнули, отшатнулись и, коротко пошептавшись, торопливо ушли.
Тут, наконец, объявился наш гид. Был он вполне довольным и сходу энергично предложил:
— Ну что, на Капитолий сходим, посмотрите на наши святыни главные, величественные…
— Это что, в гору лезть? — капризно спросил Раис, смахнув пот со лба.
— Ну да, — подтвердил Валерий.
— А что ещё можешь предложить? — спросил Джон.
— Ну куда тогда вас сводить? — наморщил лоб Валерий. — Завтра вот Цезарь устраивает игры в честь победы в битве под Фарсалом. Гладиаторов будет двести человек. Биться будут всерьёз. Дикие звери обещаны. Сосед рассказывал, даже носорога привезли… А так, и не знаю… — Валерий замолчал и задумался, теребя свой свёрток.
— А что это тут у тебя? — спросил его Лёлик.
— Это тога, — важно ответил Валерий. — Только римским гражданам дозволено её носить.
— А чего в руках таскаешь? — поинтересовался Серёга.
— Да, неудобно в ней, заразе, по улице ходить, — пояснил наш гид.
— Так зачем с собой-то носишь? — не унимался Серёга.
