— Да к патрону нельзя не в тоге являться, — с раздражением ответил Валерий. — А раб мой, мерзавец, ногу подвернул. Валяется на квартире, бездельник! Вот самому и приходится таскать…
— Кстати насчет рабов… — интимно молвил Джон.
— Рабынь! — напористо подсказал Раис и радостно ухмыльнулся.
— Так где тут у вас, Валера, на них посмотреть можно? — туманно продолжил Джон.
— Так вон, вокруг бегают, — недоумённо сообщил римлянин и неопределённо показал рукой.
— Я спрашиваю, где рабов продают, — пояснил Джон.
— Рабынь!… — настойчиво поправил Раис.
— А-а! — догадался Валерий и обрадованно пояснил: — Да здесь недалеко, у храма Кастора.
— Кастор — это который брат Поллукса? — уточнил Лёлик, поправив очки.
— Он самый, — с некоторой запинкой подтвердил Валерий.
— Это кто? — удивлённо спросил Боба.
— Братья-близнецы, — важно сообщил Лёлик. — Родились из яиц.
Джон хмыкнул и сказал:
— Да, собственно, мы все как бы оттуда… В некотором роде…
— Дура! — с превосходством изрёк Лёлик. — Их мамаша Леда с Зевсом согрешила, который, чтобы к ней подлезть украдкой, в лебедя превратился. Ну и снесла два яйца.
— Во как! Ну и инкубатор, етит такого Зевса! — изумился Серёга и уважительно спросил: — И откуда ты всё знаешь?
— Книжки надо читать, — ответил наш эрудит и со значением потряс своим справочником.
— Так, короче, как насчёт рабынь? — вернулся к занятной теме Раис.
— А вы что, хотите себе рабов прикупить? — спросил Валерий. — А то, действительно, пожитки свои сами таскаете.
— Да нет, мы пока просто посмотреть, — скромно сказал Джон.
— Ну тогда пошли, — сказал Валерий и повёл нас обратно через площадь.
Мы вышли с Форума и свернули за один из храмов.
За ним имелась ещё одна довольно обширная площадь, окружённая двухэтажными домами и какими-то хозяйственными постройками, напоминавшими капитальные лабазы.
Большую часть площади занимал прямоугольный кирпичный портик, дававший милосердную тень. Между его колоннами располагались разнокалиберные каменные и деревянные помосты. Некоторые из них были пустыми как витрины в сельпо, на других стояли унылыми компаниями полуголые люди, явно служившие здесь товаром. Их опекали торчавшие возле помостов то ли надсмотрщики, то ли продавцы, а то ли и те и другие в одном лице. Меж помостов прохаживались в небольшом количестве потенциальные покупатели.
— Ну вот он, рынок рабов, — гостеприимно известил Валерий.
Мы вошли под портик и неспеша прошлись вдоль помостов.
Рабы, выставленные на продажу, являли зрелище неказистое и даже какое-то непотребное.
Все они были потрёпанного вида, в ветхих одеяниях; на некоторых имелись лишь набедренные повязки. Кто-то из рабов стоял понуро, свесив голову, упёршись потухшим взором под ноги, некоторые недобро зыркали исподлобья. У многих ноги до колен были натёрты мелом.
— Чего это их раскрасили? — спросил Боба.
— А это означает, что раба из дальних стран привезли, — пояснил Валерий.
У всех рабов на шеях болтались на грубых верёвках деревянные дощечки с надписями.
Боба вгляделся в одну дощечку и доложил:
— Однако все, понимаешь, характеристики изложены. Как зовут, откуда родом, что умеет.
На одном из помостов тесно стояло человек десять. Все они были какой-то диковатой наружности: чернявы, лохматы, бородаты, с большими горбатыми носами. На головы их надеты были лавровые венки.
— А это что за лаврушники? — спросил озадаченно Раис.
— Какие-то варвары военнопленные, — сказал Валерий. — У нас всегда военнопленным, когда их продают, венки надевают. Так это и называется: продать в венке.
Сидевший возле помоста на некоем подобии трёхногой табуретки продавец, лениво воскликнул:
— Никак варвары решили купить себе варваров.
Сзади обидно засмеялись. Мы обернулись и увидели трёх юнцов в белоснежных тогах, из-под которых виднелись нарядные туники с длинными рукавами. У одного туника была нежно-васильковая, у другого розовая, а у третьего вообще с золотой вышивкой по вороту. Юнцы были ухожены, завиты и даже, показалось, нарумянены. Их сопровождало немалое количество рабов, загруженных какими-то корзинками и свёртками.
— Ты их что, продавать привёл? — обратился один из недорослей к Валерию, и они снова покатились со смеху.
— Я тебе счас продам! — резко рявкнул Серёга, скроив зверскую гримасу, и в подкрепление своих слов наполовину вырвал штык-нож из ножен и с лязгом задвинул его обратно.
Юнцы смутились и отшатнулись.
— Пойдём, они дикие… — пробормотал один из них, и они поспешили нас покинуть.
Валерий покашлял и счёл необходимым пояснить:
— Это сынки сенаторов… С ними осторожней надо…
— Ничего, нас за так не купишь! — несколько двусмысленно проронил Боба.
Мы прошли дальше и увидели следующую сценку.
Покупатель — загорелый с жилистыми руками мужик, похоже, сам из ремесленников — деловито заставлял раба — крепкого и кроткого на вид — спрыгивать с помоста, затем снова на него взбираться и снова спрыгивать.
— Чего это он измывается над бедолагой? — гневно спросил Боба.
— Выносливость проверяет, — равнодушно пояснил Валерий.
