— Эх! — в сердцах воскликнул Джон. — А девки-то тоже удрали!…
— Точно! — поддержал Серёга. — Не уследили. А то бы сейчас в самый раз!…
— Вот, вот! — в нервном угаре воскликнул Лёлик. — Сейчас бы их…Эхма!… — и совершил красноречивый жест.
— Однако, я смотрю, ты прям в этом деле большой любитель, — сумрачно произнёс Джон.
— Неправда! — отрезал Лёлик. — Я в этом деле совсем не любитель, а вовсе даже профессионал!
Джон издевательски заржал, отчего Лёлик набычился и покраснел гневно.
Мы снова сели за свой стол.
— Эй, хозяин! — нервно крикнул Серёга. — Ещё вина!
Хозяин незамедлительно выпрыгнул из-за стойки и чуть ли не на цыпочках подбежал к нам, заранее протягивая полную амфору. Серёга принял её и разлил.
— А ну-ка, милейший, — отчего-то слегка картавя, спросил Джон хозяина. — Скажи-ка нам, чего это за девы тут присутствовали?
— Ну так, это блудницы, — оторопело ответил хозяин.
— Ага, — удовлетворённо кивнул головой Джон и продолжил дельные расспросы: — А где их тут у вас сыскать можно?
— И чтоб красавицами были! — напористо пожелал Раис. — Как мы!
— Так в лупанарах они имеются… — сказал хозяин, нервно теребя подол.
— И где твои лупанары? — сурово спросил Раис.
— Ну, тут рядом, на Субуре много лупанаров, — ответил хозяин.
— Ты нам ваньку не валяй! Ты нам адреса говори! — со строгим напором приказал Серёга.
Хозяин совсем растерялся и промямлил:
— Так если вы сами не местные, не найдёте… Субура — она такая, там враз заблудиться можно.
— И чего делать? Думай давай! — надавил на психику Серёга.
— Если патриции желают, — дрожавшим голосом сообщил хозяин, — то тут есть одно заведение…
— Эге! — воспрял духом Джон, но тут же с подозрением спросил: — А девчонки хороши?
— Да, — заверил, приободрившись, хозяин. — Там отбор строгий, для чистой публики.
— То есть, для нас, — важно одобрил Раис.
— А как дорогу-то найдём? — прагматично спросил Лёлик.
— А я вам мальчонку дам. Он проводит, — сказал хозяин, потом призадумался и спросил осторожно: — А вы его с собой не уведете?
— Нам рабы не нужны! — гордо сказал Боба, а потом и вовсе заявил: — Мы вообще против рабства.
— Как это? — удивился хозяин. — А кто уж у вас работает?
— Сами все и работаем, — ответствовал Боба.
Хозяин удивился и пробормотал:
— Как-то у вас не по-людски…
— Ну ладно, давай своего мальчонку, да пойдём мы, — поторопил Джон.
— На вот тебе за беспокойство, — Боба протянул хозяину серебряный денарий.
Тот с превеликим почтением поблагодарил, подозвал подростка и наказал ему отвести нас в заведение некоей Корнелии Атланты. Мы собрались и вместе с пареньком покинули харчевню.
На улице царили уже крепко погустевшие сумерки, нисколько не оскверняемые отсутствующим уличным освещением.
Мальчишка повёл нас как-то наискосок узкими закоулками, потом тёмными дворами, в которых копошились и перекликались подозрительные личности. Мы старались держаться кучно.
В одном из переулков около узкого арочного прохода, зачем-то занавешенного невнятной тканью, горели факелы, воткнутые в железные держатели, приделанные к стене. Там толпился народ странного вида.
Безобразная старуха, увидев нас, запричитала сахарно, стала звать заходить, полакомиться. Из-за занавески выскочила бабища в одной тряпке, намотанной вокруг бёдер, начала призывно трясти огромными обвисшими грудями. Нарисовалась сбоку растрёпанная пигалица с чумазым невзрачным лицом, стала поводить худыми плечиками и усмехаться с совершенно взрослой блудливостью.
Жеманная личность с набелённым лицом, на котором ярко выделялись накрашенные губы, принялась вертеть бедром, норовя задеть стоявшего ближе всех Бобу, а потом нарочито писклявым голосом, выдавшем её совсем не женскую сущность, заверещала:
— О, могучие чужестранцы, не хотите ли вкусить свежего мальчика?
— Ничего себе, мальчик-содомит!… — потрясённо пробормотал Джон.
— А ну, пошёл отсюда, петух латинский!… — пихнул гневно предвестника трансвеститов Боба.
— Это не здесь? — уточнил растерянно Лёлик у провожатого.
— Нет, дальше, — равнодушно ответил мальчишка.
Мы, отмахиваясь от сквернавцев, прошли сквозь переулок и вышли на улицу. Там паренек подвёл нас к двухэтажному дому, молча указал на крепкую дубовую дверь с гнутой ручкою, украшенной кокетливо повязанным лоскутом, и незамедлительно испарился. Из-за двери доносились приглушённые крики, невнятное музыкальное пиликанье и нестройный топот.
— Глянь-ка! — хохотнул Серёга.
Сбоку от двери имелась в стене ниша, а ней стояла похабная статуэтка, изображавшая мужика с блудливым лицом и с огромным фаллосом в готовности даже не номер один, а, пожалуй что, и номер ноль. На фаллос надет был венок из чуть завядших цветов.
— Ничего себе экземпляр, — уважительно сказал Джон.
— А сюда только с таким размером пускают, — с серьёзной миною заявил Боба.
— Чего врёшь-то?! — беспокойно воскликнул Раис.
— Это бог местный Приап, — назидательно сказал Лёлик. — Его так всегда изображают.
— А почему? — живо поинтересовался Серёга.
— Ну, он бог плодородия всякого, размножения… И вообще, покровитель блудодеев.
— Ишь ты! — уважительно сказал Джон. — Прямо для нас.
