Римский сад полностью

Они были близко, слишком близко в той голубой постели. Что им теперь делать? Что бы ты ни сделал, завтра непременно наступит или мир рухнет? Франческа сглотнула.

Этот звук наполнил весь дом, этот звук выдал все ее желания. Рядом с ней лежит этот мужчина. В нескольких миллиметрах от нее.

Не дыши! Не глотай слюну, не двигайся. И ее начало трясти. В голубой постели, в постели Фабрицио, рядом с самим Фабрицио. Дрожь сотрясала ее ступни, лодыжки, икры, колени, бедра и выше, глубже, пробегала сквозь нее. Как долго с ней такого не происходило! Боже, пожалуйста, что мне делать?

Прошло какое-то время. Сколько? Они не шелохнулись ни разу. И это была противоестественная неподвижность. Она разрывала уши, как крик, взрывающий безмолвие. Но они не могли шевельнуться. Если это произойдет, невозможно предсказать, смогут ли они остановиться.

Женщина с ревущим водопадом внутри улыбнулась. Этот новый дом, это новое «я»: это была она. Впервые за долгое время она чувствовала себя в своей тарелке, по-настоящему собой. Она чувствовала себя Франческой. Она работала. Рисовала. Наконец-то. Она чувствовала себя хорошо. По другую сторону стены был человек, играющий каприс. Ей достаточно встать, подойти к окну, наклониться влево, и она увидит его. Но она не вставала, она работала, наконец работала, и в ее теле бил кристально чистый родник.

Окно. Она посмотрела на окно. Белые рамы, чистые стекла. Это окно не казалось ей незнакомым. За этим окном, сразу за ним, возможно, таился смысл всего.

Фабрицио так близко. В этой голубой постели.

И неподвижен.

А потом…

Его движение прошло сквозь нее и поразило ее. У нее потекли слезы. Прекрати. Тело Фабрицио Касание. Прекрати. Посмотри на это тело — обнаженное. Прекрати. Его тело. Оно рядом, оно вну три нее.

Руки Франчески замерли. Глаза видели рисунок на экране компьютера — миленькая, совершенно безопасная детская. Это она нарисовала. Для своей книги. Она — Франческа. Что ей теперь делать?

«Наслаждайся свободой, — сказал дом. — Делай что хочешь. Сейчас — слушать эту музыку за стеной и работать над книгой? Продолжай слушать и рисовать. А если потом захочешь встать и пойти в дом, из которого льется эта музыка, вставай и иди. Не останавливайся».

Пожалуйста, ближе, Фабрицио (не приближайся).

Она попыталась унять дрожь.

Фабрицио снова пошевелился. Но и не приблизился. Ближе — не приближайся.

Сила, вырвавшаяся из-под ее контроля, толкнула ее изнутри и прижала к телу Фабрицио. Остановись. Не двигайся. Пожалуйста, не двигайся. Не делай этого. Не шевелись. Она сжала руки, чтобы они не сделали то, что хотели сделать. Прижала их к ногам, чтобы те не двигались. Остановись. Не двигайся. Не дрожи. Не позволяй понять. Не позволяй понять, что ты рядом. Не шевелись. Не приближайся. Не двигайся. Не шевелись. Что мне делать? Я хочу двигаться. Я хочу прикоснуться к нему. Я должна прикоснуться к нему. Прикоснись к нему. Нет, пожалуйста, не двигайся. Фабрицио, ближе. Не приближайся. Я должна прикоснуться к нему.

Она услышала вздох.

А потом Фабрицио задержал дыхание. Его тепло — кипящая энергия — растопило все преграды и притянуло ее к его телу.

Фабрицио!

Поработав некоторое время, Франческа сохранила новые эскизы и встала. «Кто это нарисовал, а, Франческа?»

«Я», — Франческа посмотрела на свои рисунки. Это я. «Теперь я узнал тебя, Франческа», — сказал дом. Я тоже, дом, подумала она. Это воскресенье было похоже на белую вату, такую белую, что ничего не было видно. Но у нее все еще есть время. Много времени. До того, как все вернутся (кто «все»? ты хочешь сказать — все? не хочу об этом думать). Она не стала выключать ноутбук.

Как в трансе. Подошла к входной двери. Чтобы вернуться туда, где были тот человек и та музыка Наконец-то.

Фабрицио прикоснулся к ней.

Коснулся ее руки. Взрыв. Франческа подскочила. Повернулась к нему.

Фабрицио посмотрел на нее. Взгляд был живым и вмещающим в себя все. Прикоснись ко мне снова.

Франческа собиралась открыть дверь, но та распахнулась сама собой.