Она собрала все мужество, которое у нее было, и приготовилась заговорить, когда он будто все понял и сказал:
— Сварить тебе кофе?
— Спасибо, но мне пора домой.
Франческа закусила губу. Фабрицио
— Хорошо, — сказал
Франческе пришлось встать. Она выскользнула из этой постели
Она вышла из голубой комнаты.
Она ждала минуту, час, всю жизнь, чтобы он позвал ее.
Ничего не произошло.
Она медленно шла к гостиной Фабрицио по коридору Фабрицио.
Виолончель смотрела на нее.
Он не позвал.
Франческа забрала свои вещи, оделась, пошумела, чтобы он знал, что она все еще здесь, и направилась к входной двери. Медленно. Чтобы дать ему время.
Она подождала.
Ничего.
Она открыла дверь так громко, как только могла. Обернулась. Но он не выглянул из спальни. Ни звука, ни движения.
Франческа переступила порог квартиры Фабрицио в половине восьмого утра в начале мая, уже не являясь собой и всем существом стремясь остаться в этом доме.
— Ну, малышки. Не расскажете маме, чем занимались в гостях у бабушки с дедушкой?
Они сидели на диване. Массимо тепло и заботливо положил руку ей на бедро. Она посмотрела на эту руку. Потом на Массимо.
— Мы бесились! — сказала Анджела.
— О, правда? — сказала она с улыбкой.
— А ты выздоровела, мама?
— Да, я выздоровела, котенок.
Массимо погладил ее по ноге:
— Мне так жаль, что мы оставили тебя здесь одну.
Ее тело и голова твердили: Фабрицио.
Неужели Массимо не заметил, что с ней происходит?
— Держу пари, ты все время просидела здесь. Массимо обвел рукой дом с таким видом, будто это было самое темное и убогое место на планете («Гляньте на него, как только духу хватило», — сказал дом).
Франческа открыла рот и собралась рассказать правду. Дом приказал:
«Скажи “да”».
Франческа ответила:
— Да.
Она впервые солгала Массимо. Массимо, с которым прожила больше десяти лет. С которым делилась всем. Тело человека, который не был им, и желание — о нет, не просто желание, а потребность, — тело Фабрицио в ее теле.
И в этот момент она вспомнила последний кусочек прошедшей ночи.
Она закрыла дверь квартиры Фабрицио. Шум.
Но дом, ее дом, теперь, когда она снова оказалась рядом, заговорил с ней. Голос доносился издалека, еле слышно.
Фабрицио, Фабрицио, вот я, я хочу, я здесь, я здесь!
«Что шум “не”?» — спросила Франческа у дома.
«Повернись… медлен… но. Повернись… медлен…» Дом пытался докричаться до нее, но он был далеко, слишком далеко, за закрытой дверью.
Франческа повернулась к лестнице. Там кто-то был, на пять-шесть ступенек ниже лестничной площадки.
Сперва она увидела макушку. Черные взъерошенные волосы. Потом глаза. Маленькие, черные глазки, как у дикого зверя. «Глаза ласки >, — подумала Франческа. Потом она увидела все остальное.
На лестнице стояла Агата, жена консьержа.
И, сжимая в руках привычную метлу, смотрела на нее.
Консьержка видела, как она вышла из квартиры Фабрицио.
Как она могла не думать об этом весь день? Консьержка видела, как Франческа вышла из квартиры Фабрицио рано утром, а потом пошла к консьержу, чтобы попросить у него ключи от своего дома.
