Виктор хорошо помнил истринский кинотеатр. В начале каждого месяца у главного входа вывешивали большую афишу со списком фильмов на дневной сеанс, билет на который стоил всего десять копеек. Большая часть фильмов особого интереса не вызвала, и зрителей оказывалось хорошо если четверть зала. Зато, когда показывали про индейцев, спартанцев или мушкетеров, в кинотеатре неизменно был аншлаг. На вечерние сеансы почти всегда приходилось отстоять очередь, особенно если показывали такой фильм, как, к примеру, «Табор уходит в небо».
Он нарисовал на чудесной страничке очередь в билетные кассы и среди других – Ирину, Коротышку, себя – сразу за девушками, а немного позади – Шурика. Прежде чем сделать последний штрих, задумался.
Посредством чудесной странички он воплощал себя в своей же юности уже три раза, при этом, так или иначе, входил в контакт с одними и теми же людьми. Однако Таня не узнала его ни на танцплощадке, ни во время якобы случайной встречи на ночной истринской улице. Не то чтобы не узнала, а по ее же словам, впервые видела. Как не узнал и Андрей, набросившийся на него с кулаками, словно между ними не было инцидента на пляже.
Напрашивался вывод, что воплощения его теперешнего в себя же семнадцатилетнего в городе Истра конца семидесятых, как бы раздваивают описываемые в рукописи события. Там, где появляется он, история меняется, а затем, после стирания рисунка, возможно, и вовсе обрывается. А там, где его нет, то есть в оригинале рукописи, история продолжается без всяких изменений.
Во время своего третьего воплощения Виктор подобрал бумажник, украденный Коротышкой из кармана Ирины, следовательно в той, параллельной истории Шурик его не нашел, а значит, у него не было повода искать встречи с Коротышкой. Но, сообразуясь с текстом рукописи, Виктор нарисовал его, стоящим в очереди: значит, бумажник у Шурика, значит, он подойдет к Коротышке после сеанса, покажет ей бумажник, назначит встречу…
Да, в рукописи ничего не изменится, но должно измениться в новой истории. На рисунке у семнадцатилетнего Виктора, стоявшего в очереди за билетами на фильм «Табор уходит в небо» в руках появился пухлый бумажник. В конце концов, Шурик может и без свидания с Коротышкой обойтись, он запал на Ирину, вот пусть к ней и подкатывает.Домой к Никите он так и не пошел, решил сказать Антону, что не застал друга дома и только напрасно прождал его на крыльце. Оказалось, что пока Виктор в лесу, истребляя комаров, читал рукопись и рисовал, Никита сам пожаловал в гости к незрячему.
– Витек! – как всегда обрадовался тот. – Антон сказал, что ты за мной пошел. Получается, разминулись. Огородами, что ли передвигался?
– На полдороги что-то живот прихватило, пришлось в лесок забежать, – нашелся Виктор. – Потом пришел к тебе, а дверь закрыта. Дай, думаю, подожду…
– А мы в это время почти весь твой коньяк усугубили. Но ты не расстраивайся, пузыречек я принес, – Александр кивнул на холодильник. – Охлаждается.
– Это правильно, – одобрил Виктор. – Ну, мужики, за встречу?
– Что там у тебя в папочке? – поинтересовался Никита, когда трое друзей допили остатки коньяка.
– Рукопись одного моего знакомого писателя. Непризнанного. Называется «Тайна нефритового голубя».
– Какая такая тайна может быть у голубя, да еще и нефритового? – удивился Никита.
– Да мало ли какая тайна, – не дал ответить Антон. – Ты, Витек, лучше скажи, там про любовь или не про любовь?
– Вообще-то, по большому счету, там все про любовь.
– Это хорошо, – улыбнулся Антон. – А то все эти детективы, фантастика или упаси господи, мистика – фигня, небывальщина.
– Не, – возразил Никита, – детективы бывают очень даже ничего.
