На монастырских прудах не купались, да и рыбаки их особо не жаловали. Хотя отец Виктора ловил здесь на удочку с боковым кивком и мормышкой, наживленной ручейником, неплохих окуней. Но ловля на мормышку предполагала активное перемещение по водоему, что сегодня Виктора не устраивало. Тем более что он не только собирался поразмышлять о сложившейся ситуации, но и порисовать, для чего прихватил из дома общую тетрадь в клеточку и карандаш.
Пенопластовый поплавочек с ярко-красной антенной замер среди кувшинок в окошке воды, на крючке извивался червь-подлистник, приманивая полосатого окуня, а, возможно, и лентяя линя, а Виктор стал вспоминать и свою юность, и сюжет романа, написанного старшим кассиром одного из продуктовых магазинов Тушино.
В Истре у бабушки он всегда гостил недолго, за все каникулы – недельку-полторы. Ему нравился этот подмосковный город, монастырь, река… Но как-то так сложилось, что ни с кем он здесь по-настоящему не подружился, и больше всего общался со своим троюродным братом Олегом и его младшими сестрами-двойняшками Машей и Настей. Виктор, подозревал, что нравится и той, и другой. Симпатичные девчонки любили пошалить, постоянно с ним заигрывали, строили глазки, и вообще-то, ему нравились, особенно курносенькая глазастая Машенька, но он помнил, что они, пусть и дальние, но все-таки его родственницы, к тому же на два года его моложе, поэтому ничего такого себе не позволял.
Хотя в армии, иногда вспоминал Машеньку, представляя, какой она станет, когда вернется на гражданку. Но пока он служил, любимая бабушка умерла, и ее похоронили на местном кладбище. Дом она завещала поровну – сыну, то есть, отцу Виктора и внуку, то есть ему. Но у отца давно была новая жена и дочь, и в Истру он приезжал разве что по осени, собрать урожай яблок. Виктору делать там тоже было нечего. С троюродным братом он встретился лишь однажды, а сестер вообще после армии ни разу не вдел.
В ту встречу Олег рассказал, что и та, и другая успели выскочить замуж, что Маша переехала в Дедовск, а Настя со своим мужем живет у себя дома и вот-вот должна родить. Через несколько месяцев до Виктора дошли слухи, что Настя действительно родила двойню, а муж Маши загремел в тюрягу, она с ним развелась, потом сошлась с другим уголовником, в общем, не повезло девчонке.
…Глядя на поплавок, Виктор прикинул, что появись сейчас дома у Олега, и тот вместе с сестрами встретит его, как ни в чем не бывало, может они и в картишки перекинутся. А потом, улучив минутку, он шепнет Машеньке, чтобы в будущем она ни в коем случае не выходила замуж за ухажера из Дедовска. Да… Нетрудно было догадаться о последующей реакции пятнадцатилетней сестренки.
Виктор пристроил удочку на воткнутую в илистое дно рогатульку, взялся за тетрадь и на первой странице набросал портреты своих дальних родственников – Олега, Машу и Настю.
На следующей странице нарисовал Катю – в полумраке, с сигаретой во рту. Потом – ее же, но обществе с Ириной и Таней, а чуть в сторонке, в кустах акаций – силуэты наблюдающих за ними парней. Карандаш мелькал над страницами, отображая не только эпизоды из прочитанной на днях рукописи, но и новые повороты в истории, после того, как он, Виктор, благодаря чудесной страничке воплощался в своей юности.
Нетленка с названием «Тайна нефритового голубя» была небольшой по объему, но событий в ней хватило бы на трилогию. Виктор вспомнил, что по сюжету украденный Андреем из музея складень, являлся ключом к скрытому в недрах монастыря тайнику. В тайнике хранится тот самый нефритовый голубь, обладающий чудодейственной силой, и об этом знал только старец, в доме у которого жила дачница Ирина.
Старец родился в середине семнадцатого века. Будучи мальчишкой, присутствовал при начале строительства Новоиерусалимского монастыря и, благодаря приобщению к чуду, которой являла собой фреска с изображением нефритового голубя, живет вот уже более трехсот лет. Он приоткрывает перед девушкой тайну, просит отыскать для него ключ-складень, платит ей за труды неплохие деньги и сулит вообще золотые горы. Алчная Ирина, не до конца поверившая старцу, тем не менее, подключает к поискам сначала своих подруг, затем их знакомых парней, среди которых оказываются представители истринской шпаны – Саня Петляев и Тереха, с которыми вернувшийся в свою юность Виктор уже имел «удовольствие» познакомиться.
Впрочем, не меньшее «удовольствие» он испытал и при знакомстве с дачниками-москвичами – Монахом, Шуриком и другими. В то же время его отношения с Таней, тем более, с Коротышкой складывались вполне успешно.
Да, но каждое воплощение для всех остальных случалось как бы впервые, только он знал, что было раньше, и только он знал, что, согласно рукописи, должно произойти потом.
