– А вон и камень, – показал Шурик на середину реки, где сквозь матово-зеленую воду было видно большое темное пятно. – Только я сегодня к нему не поплыву, – он взялся за живот, – травма не позволяет.
– Тогда будешь дрова заготавливать, – похлопал его по плечу Адмирал.
Он быстро скинул футболку, ботинки, брюки, но Андрей все-таки разделся и прыгнул в воду первым. Друзья последовали его примеру. Борясь с быстрым течением, они доплывали до подводного камня, взбирались на него, сталкивая конкурентов, ныряли и, хватая за ноги, в шутку топили друг друга, соревновались, кто дольше продержится под водой без воздуха.
Потом, выбившиеся из сил, пили вино, сидя и лежа на теплом, прилипающим к телам, песке. Развели большой костер, благо сухих веток, оставшихся на берегу после половодья набрали предостаточно. В одну из сумок переложили часть спиртного и опустили ее в воду.
Зольдат не расставался с гитарой и по просьбе Адмирала одну за другой исполнял песни из „дворового“ репертуара. Каратист, слушая его, млел, иногда начинал подпевать, но сразу умолкал – у Зольдата получалось душещипательнее.
Остальные по мере необходимости подтаскивали дрова, суетились вокруг импровизированного стола. Шашлыком занимался Митлз. Куски свинины были крупные, ровные, между ними на шампуры обязательно надевались сочные кружки репчатого лука и не меньше двух помидоров.
Первую партию шашлыка сметали с жадностью, словно с утра во рту крошки не было. Пока готовилась вторая порция, полезли в реку. Митлз и Адмирал, втихаря, стащили из сумки бутылку вина, уплыли за поворот вниз по течению и там, стоя в воде по грудь, распили ее из горлышка. Довольные и заметно опьяневшие, они вернулись по берегу к костру с пустой бутылкой в руках и признались друзьям в проделке, за что Андрей и остальные набросились на них и принялись сталкивать в реку.
Пока парни бултыхались, Шурик, до сих пор не снявший одежду выбрал шампур с наиболее аппетитными кусочками шашлыка. Но вместо куска свинины, в его рту вдруг оказалось острое, порезавшее губы, лезвие ножа.
– Вякнешь – проглотишь перышко! – не оставляя надежд на компромисс, пригрозил Петляев. – Теперь встать, и, не рыпаясь – за мной!
Кончик ножа уперся в небо. Шурик зажал зубами лезвие, и почувствовал вкус собственной крови. Ему стало страшно…
Избиение началось сразу после того, как Петляев завел Шурика за поворот реки, откуда не было слышно шума купающейся компании. После первого удара в область почек у пленника не осталось сил ни для сопротивления, ни для бегства. Он сдался и готов был показать, где находится проклятый тайник, только бы его прекратили бить. Но Петляев не унимался и продолжал наносить жестокие удары в грудь, по ребрам, по защищающим лицо, пальцам.
– Хватит, хватит! – наконец, не выдержала Катя.
Петляев отбросил ее от себя. Катя упала, а он, с криком: – Замолкни, тля! Тебя никто не спрашивает! – с размаху врезал ей ногой по бедру.
Девушка жалобно заскулила. Петляев снова обернулся к Шурику, но его остановила Ирина.
– Хорош, Петля. У нас не так много времени, – сказала она нетерпеливо. – Свяжи ему руки и пойдем быстрее.
– Чем связать-то?
– Коротышка, снимай-ка с брюк ремень! – приказала Ирина.
– А как я пойду? – спросила та сквозь слезы, однако покорно взялась за пряжку.
– Как хочешь. И кончай пищать!
Петляев перетянул ремнем правое запястье безвольного, шмыгающего носом, Шурика.
– Держи, – он передал другой конец ремня Ирине. – Будешь его как шавку на поводке вести.
Ирина поморщилась:
– На него же смотреть страшно. Как мы в монастырь пройдем?
– Ничего, – успокоил Петляев, – в роднике святой водичкой кровянку смоет.
Они повели пленника по направлению к Гефсиманскому саду. Катя еще немного посидела на земле, затем поднялась и, придерживая брюки, пошла вслед за ними. Глаза застилали слезы. Петляева она ненавидела. Шурика жалела, но себя жалела еще больше.
„Когда Петля ударил меня, Ирина даже слова ему не сказала! – всхлипывая, думала Катя. – Как будто я ей никто. Как будто этот зэк для нее что-нибудь значит. Как будто я не заслужила ее любви!“
– Коротышка! – окликнул кто-то. Катя обернулась и увидела перед собой девчонку, в зеленой юбке и легкой белой сорочке, ту самую, которая вчера на танцах первая бросилась к раненому Шурику.
– Ты Лексия здесь видела? – спросила Настя.
– Видела. Он там, дальше по речке.
– Спасибо, – кивнула Настя.
– Подожди, – остановила ее Катя. Она немного замялась, потом выпалила одним махом, – В общем, так: скажи своему брату и его друзьям, что Петля выкрал Шурика. Он очень сильно избил его. И сейчас ведет к какому-то тайнику в монастыре. Петля может его убить, убить…
С каждым ее словом глаза Насти становились все больше, а губы дрожали все сильнее.
– Коротышка, ты меня не обманываешь? Ведь правда не обманываешь? – она поднесла к ее лицу сжатые кулачки.
– Не вру, клянусь. Они только что прошли по этой дороге к роднику. Если побежишь, то догонишь. Но с Петлей тебе не справиться – он настоящий зверь. Лучше поторопись к своим.
