Он изучал Далинара, словно взвешивая что-то. Затем Норка повернулся и зашагал по карте.
– Возможно, я смогу помочь вам разобраться с этим бардаком. Вы не должны нападать на Алеткар.
– Но… – начал Далинар.
– Я согласен, что вам нужно перейти в наступление, – продолжил Норка. – Однако, если Таравангиан не заслуживает доверия, экспедиция в Алеткар сейчас обернется катастрофой для ваших сил. Даже без опасности предательства враг слишком силен в этом районе. Я провел немало времени, сражаясь с ними, и могу сказать вам, что в вашей стране их позиции прочны. Мы не сможем легко их вытеснить и уж точно не сможем это сделать, ведя войну на два фронта.
Норка остановился в Азире, затем указал на сражение в Эмуле:
– Здесь враг зажат между вами и соперничающими силами. Они используют этих неболомов, чтобы отвлечь вас от их уязвимых мест. Ваш враг не имеет выхода к морю, страдает от серьезных проблем снабжения, изолирован от своих союзников в Ири и Алеткаре. Хотите большое наступление, от которого будет толк? Верните Эмул, вытолкните Приносящих пустоту – певцов – из Макабака. Вам нужно консолидироваться, сосредоточиться на том, где враг слабее всего. Вам не нужно бросать свои армии на самые укрепленные позиции противника в безрассудной попытке удовлетворить свою уязвленную алетийскую гордость. Вот вам правда.
Навани посмотрела на Далинара: от этих слов он опустил плечи, будто сдулся, и она почувствовала негодование. Он так сильно хотел освободить свою родину.
Она не была тактическим гением, как Далинар. Она не стала бы возражать, если бы он настаивал на том, что освобождение Алеткара – правильный шаг. Но то, как он повернулся – склонив голову, когда Норка произносил свою тираду, – сказало ей, что он не сомневался в правоте генерала.
Возможно, Далинар и сам все понимал. Возможно, ему нужно было услышать это от кого-то другого.
– Давайте мы предоставим вам более подробные донесения, – сказала Ясна. – Чтобы вы проверили, подтверждают ли факты то, что подсказывает чутье.
– Да, это было бы мудро, – согласился Норка. – В конце концов, во многих запертых комнатах можно обнаружить путь к бегству.
– Адолин, ты не окажешь любезность? – попросила Ясна. – Да, и ты, Шаллан. Проводите нашего гостя в зал военных совещаний и дайте ему доступ к письмоводительницам и любым картам из архива. Тешав, я думаю, сможет предоставить точные цифры и последние данные по боевой обстановке. Изучите их внимательно, Норка. Через несколько недель мы встретимся с монархами, чтобы обсудить наше следующее большое наступление, и мне потребуется готовый план.
Норка поклонился ей и ушел вместе с Адолином и Шаллан. Как только он покинул комнату – карта рассеялась с уходом Шаллан, – Ясна неуловимо изменилась. Ее лицо стало меньше походить на маску. Забыв про царственную походку, она подошла и уселась за маленький столик. Наедине с членами семьи эта женщина сняла корону.
«Семьи и Шута», – подумала Навани, когда долговязый мужчина, одетый во все черное, пошел за вином. Она не знала, были ли слухи об этих двоих правдой или нет, и не чувствовала себя вправе задать вопрос. Для матери было странно испытывать такое нежелание побеседовать с дочерью на интимные темы. Но… это ведь была Ясна.
– Я беспокоился об этом. – Далинар сел за стол напротив Ясны. – Мне нужно убедить его, что боевые действия необходимо вести в направлении Алеткара.
– Дядя, ты намерен упорствовать?
– Возможно.
– Он почти сразу все понял. Таравангиан должен знать, что мы ему не доверяем. Мы не можем нанести удар по Алеткару прямо сейчас. Мне так же больно, как и тебе, но…
– Знаю, – сказал Далинар, когда Навани села рядом с ним и положила руку ему на плечо. – Но у меня ужасное предчувствие. Оно нашептывает, что нет никакого способа выиграть эту войну. Не против бессмертного врага. Я беспокоюсь о поражении, но больше беспокоюсь о чем-то другом. Что мы будем делать, если вынудим их покинуть Азир и они согласятся прекратить военные действия? Сдадимся ли мы Алеткару, если это означает конец войны?
– Не знаю, – ответила Ясна. – Все равно что запрягать чуллов до того, как мы их купим. Мы не знаем, возможен ли такой компромисс, как ты предлагаешь.
– Невозможен, – встрял Шут, потягивая вино.
Навани нахмурилась, глядя на него. Он подошел и рассеянно протянул Ясне кубок, а собственный опрокинул, уткнувшись в него похожим на клюв носом.
– Шут? – спросил Далинар. – Опять остришь?
– Вся соль во Вражде, Далинар, но с тобой никто на эту тему не шутит. – Шут уселся с ними за стол, не спрашивая разрешения. Он всегда вел себя так, словно обедать с королями и королевами было для него обычным делом. – Вражда не пойдет на компромисс. Он не согласится ни на что, кроме нашего полного подчинения – возможно, уничтожения.
Далинар нахмурился, затем посмотрел на Навани. Она пожала плечами. Шут часто говорил так, словно знал то, чего не должен был знать. Они не могли понять, притворяется он или говорит серьезно, но любые попытки надавить приводили лишь к насмешкам.
Далинар благоразумно промолчал, обдумывая предложенный любопытный факт.
