– Все, что я сделал, было сделано во имя защиты человечества, – тихо проговорил он. – Каждый мой шаг, каждая уловка и каждая боль. Все это было сделано для того, чтобы защитить наше будущее. Я мог бы указать на то, что ваши собственные мужья – оба! – совершили преступления, которые намного перевешивают мои. Я приказал убить горстку тиранов, но не сжег ни одного города. Да, светлоглазые Йа-Кеведа набросились друг на друга, как только их король умер, но я не заставлял их. Эти смерти не на моей совести. Однако все это несущественно. Я бы сжег деревни, чтобы предотвратить то, что должно было произойти. Я бы погрузил веденские земли в хаос. Заплатил бы любую цену. Знайте это. Если человечество переживет новую бурю, то только благодаря моим действиям. Я от них не отказываюсь.
Он отступил назад, а Навани осталась стоять, дрожа. Что-то в его настойчивости, в уверенности его речи заставило ее онеметь.
– Я действительно впечатлен вашими открытиями, – добавил Таравангиан. – Ваши успехи пойдут на пользу нам всем. Возможно, в будущем мало кто задумается о том, чтобы поблагодарить вас, но я делаю это сейчас.
Он поклонился ей и направился к своему месту; одинокий старик, который больше не приводил с собой слуг на эти собрания.
«Опасно», – снова сказал ее внутренний голос. И невероятно. Да, большинство людей отвергли бы подобные обвинения. А Таравангиан с готовностью принял их и взял на себя ответственность за случившееся.
Если человечество действительно борется за свое выживание, может ли кто-нибудь из них отказаться от помощи того, кто умело захватил трон королевства, гораздо более могущественного, чем его скромный город-государство? Она сомневалась, что Далинар долго размышлял бы насчет Таравангиана, даже узнав про убийства, если бы не один трудный вопрос.
Не работал ли Таравангиан на врага? От правильного ответа зависело будущее целого мира.
Навани отыскала свое место, когда Нура, главный азирский визирь, призвала собрание к порядку. В последнее время она обычно вела собрания; ее спокойная, рассудительная манера производила на всех наилучшее действие. Главным на повестке дня было обсудить предложение Далинара о крупном наступлении на Эмул, целью которого было прижать находящиеся там вражеские войска к силам бога-жреца Тукара. Нура предложила ему встать и изложить свою идею, хотя писцы Ясны заранее разослали всем подробные объяснения.
Навани погрузилась в рассеянную задумчивость, мыслями то и дело обращаясь к личности загадочного автора сообщения, полученного по даль-перу.
Довольно скоро Далинар закончил свою речь, предоставив другим монархам возможность для обсуждения. Как и ожидалось, первым откликнулся молодой Верховный акасикс Азира. Янагон с каждым днем все больше и больше походил на императора: вступая в пору мужской зрелости, он рос на глазах и приобретал солидный вид. Он встал, чтобы выступить на собрании от собственного имени; таковы были его предпочтения, хотя азирские обычаи диктовали иное.
– Мы были рады получить это предложение, Далинар, – сказал Верховный на превосходном алетийском. Скорее всего, он заранее подготовил эту речь, чтобы не наделать ошибок. – И мы благодарим ее величество Ясну Холин за подробные письменные объяснения его достоинств. Как вы, вероятно, догадываетесь, мы готовы принять этот план без долгих уговоров.
Он указал на Верховного из Эмула, который, как и большинство алети, пребывал в изгнании. В прошлом коалиция пообещала ему восстановить независимость государства, но пока что не сумела сдержать слово.
– Союз государств макабаки уже обсудил это предложение, и мы полностью поддерживаем его, – сказал Янагон. – Это смело и решительно. Мы предоставим вам все наши ресурсы.
«Ничего удивительного, – подумала Навани. – Но Таравангиан выступит против».
Старый интриган всегда подталкивал их вкладывать больше средств в борьбу на его границах. Норка в последнем отчете выразился ясно; он опасался, что действия Таравангиана были уловкой, чтобы заставить Далинара перенапрячься в Алеткаре. Кроме того, Таравангиан исторически взял на себя роль более осторожного, консервативного члена совета и как таковой имел веские основания возражать против наступления на Эмул.
Элемент непредсказуемости вносила королева Фэн, представляющая тайленцев. Сегодня на ней была яркая узорчатая юбка, явно не по воринской моде, и белые локоны ее бровей подпрыгивали, когда она задумчиво переводила взгляд с Ясны на Далинара. Бо́льшая часть собравшихся легко предсказала бы дальнейшее: Азир поддержит, Таравангиан возразит. Но как же Фэн…
– Если позволите. – Таравангиан встал. – Я хотел бы поаплодировать этому смелому и замечательному предложению. Йа-Кевед и Харбрант поддерживают его всем сердцем. Я спросил своих генералов, как нам лучше всего оказать помощь, – мы можем выставить двадцать тысяч солдат, чтобы они немедленно прошли через Клятвенные врата для развертывания в Эмуле.
