Фотий поник, понял, что Игнатий не простил ему нравственного отступничества и вряд ли поможет в обороне города.
"Да не юли ты, - кололи его, казалось, глаза Игнатия, - все мы спрячем, врагу достанутся лишь стены соборов, а что касается силы, которой нет у наших людей, то обращаться надо только к Богу!"
Фотий вспыхнул. Это насмешка? Разве Игнатий не знает, что Бог на небе. а враг на Босфоре и вот-вот пробьет дряхлые, хоть и в три ряда стоящие вокруг города стены!
"Да, ты не тот библейский третий святой, который поставил у себя в пещере жернова и по ночам молол хлеб, чтобы заглушить в себе корыстолюбивые помыслы, и достиг наконец того, что стал считать золото и серебро прахом", снова зло подумал о Фотий Игнатий, а вслух убедительно и четко сказал:
- Если не подоспеет Михаил с войском, то надежда одна - на Бога! - Он вытер пот с толстого раскрасневшегося лица, одернул монашеское одеяние и, глядя в глубоко сидящие темные глаза соперника, добавил: - Душой чистой надо воспринимать мои советы! А если не в состоянии, то вспомни хотя бы молитвы, помогающие победить врага.
Фотий, написавший свыше пятидесяти богословских трактатов, не поверил ни единому совету Игнатия. "Старик выжил из ума, - решил он, - ежели всерьез советует такие вещи. Враг - вот он, налицо; свистит, улюлюкает, бросает зажигательную смесь; город вот-вот вспыхнет, а он о молитвах. Когда молиться, если надо защищаться?"
- Ночью! - крикнул Игнатий. - Вы привыкли к ночным усладам, а что в случае беды нужно усердно молиться ночами, забыли об этом! Воины-то пусть свое дело делают! А ты - свое! - грозно потребовал Игнатий и тут же спросил: - Что делал Иоанн Предтеча, когда шел в неведомые края на погибель?
- Крестил... и окроплял водой всех крещеных, - оторопело ответил Фотий и хотел сказать, что весь народ Царьграда давно крещен, при чем же здесь Иоанн Креститель?
- А при том, что надо свершить омовение патриаршей ризы в водах Босфора и весь народ заставить обратиться к заступничеству Пресвятой Богородицы! Вот когда сделаешь все это с чистым сердцем и душой, когда весь народ увлечешь за собой, тогда и увидишь: Бог с тобой или против тебя! - горячо проговорил бывший патриарх и пытливо уставился на Фотия.
- И?.. - "И все это должен сделать я?" - чуть было не сказал Фотий, но понял, как низко пал, заставил себя проникнуться истиной слова Игнатия, поверить в его нравоучение и тихо спросил: - И... как это нужно сделать? Я... никогда не слыхал о том, чтоб патриаршую ризу... Это же такая ценность!
- Только такой дар и достоин заступничества Божьей Матери, - гневно прервал Фотия Игнатий и подумал? "Вот сейчас и докажи, чего ты стоишь без драгоценного саккоса".
Фотий молчал, тяжело соображая, как приступить к выполнению наказа бывшего патриарха.
- Вели приготовить ковчег, - словно учуяв терзания Фотия, изрек Игнатий и сурово посоветовал: - И твори молитву натощак, чистым сердцем и... душой!
* * *
Аскольд знал, что защитников у города мало, но стены его были еще крепки, а врата наглухо закрыты, и хочешь не хочешь, а штурмовать крепость надо без устали, чтобы вымотать силы горожан,
Два дня и две ночи не смолкали под стеками города вопли, гиканье, свист и улюлюканье. Воины с длинными растрепанными волосами, с разъяренными лицами делали безобразные движения руками, хохотали, дразня защитников города и издеваясь над ними...
На небе ни облачка. И днем и ночью город близок, виден, но пока недоступен. Так надо как можно больше на него страха нагнать! Вот. уже треснула стена возле Деревянных ворот. Там, за этими воротами, находится Влахернский дворец, а за ним дворец Константина, а чуть дальше - церковь Святого Георгия! Столько добра можно взять и так скоро - вот только стены мешают! Мала проседина! Надо еще пробить!
- Молчун! Давай таран сюда! - командовал Аскольд, не боясь летящих в его сторону камней. Он прикоснулся рукой к теплой стене, ласково погладил ее и, когда могучий Мути выполнил его приказ, с трепетом проговорил: - Сейчас ты рухнешь, старушка! Царьградова стена, поддалась Аскольду! - гордо крикнул он, возбуждая себя и своих воинов. - Ого-го! - загоготал водох, предвкушая счастливый миг, а глаза выхватывали из массы нападающих то одно лицо, то другое, и он рэдовался, что не видит рыжего сподвижника.
- Берегись! - предостерег Аскольда сотник, указывая ему на летящий в их сторону горящий горшок.
Аскольд отпрыгнул в сторону.
- Не робеть, волохи! - гаркнул он и первым ухватился за огромный таран. - Р-раз! - скомандовал он. - Р-раз! - И на третий удар тараном появилась пробоина в стене.
За стеной крепости воцарилось молчание, и Аскольд заорал:
- Они побежали прятаться по домам! Быстрее ломать проем!
- Зачем?! - удивился сотник. - Пусть ставят лестницы - быстрее получится!
- Всем наверх! - скомандовал Аскольд. - Взять город! Все богатства наши, волохи! - кричал он, сверкая черными глазами и широко размахивая руками.
