Тычимба не вмешивался, стараясь оставаться в стороне. Я понимал — патриарх видел его и мог ранить. А мне и одного раненного товарища хватило.
— А ты кое-чему научился за прошедшее время, червяк! — прогрохотал патриарх, когда я в очередной раз отпрыгнул и оказался вне зоны удара. — С тобой становится даже немного интересно…
— А вот мне с тобой скучно! — буркнул я в ответ. — Ты слишком предсказуем, доходяга! Что, сейчас снова своих слуг будешь вызывать?
— С чего ты это взял? — грохнул он в ответ.
— А с того, что за твоей спиной новый Омут показался! — кивнул я. — Не можешь один на один справиться!
И в самом деле чуть справа за спиной патриарха в воздухе сформировался новый зарождающийся Омут. Сначала появился яркий свет, исходящий из центра образовавшегося овала. Свет становился всё ярче и ярче, пока не превратился в ослепительную вспышку, которая всё вокруг осветила ярким всполохом.
Когда свет немного утих, стало видно, что в центре сияния образовалось нечто, напоминающее огромную воронку. Она вращалась, создавая иллюзию глубины, уходящей в бесконечность. По краям этой воронки вспыхивали искры, словно маленькие звёзды, рождающиеся и умирающие в одно мгновение.
— Чтобы справиться с тобой? Ха! Да одного меня хватит за глаза. Я никого не вызывал! — отозвался патриарх.
Судя по его роже, он был озадачен не меньше моего.
Из портала высунулась голова Годунова. Он бегло осмотрел всё вокруг, нашел глазами меня и радостно закричал:
— Царевич! Мы смогли вас найти!
После этого радостного возгласа он повернулся назад и крикнул:
— Ребята, мы попали куда надо!
Я мысленно простонал. Ну надо же… Хотел их удержать дома, а они…
Годунов выскочил из Омута, следом за ним показался Токмак, третьей шла «госпожа Мамонова», а за ней… За ней из Омута неторопливо вышли два молодых василиска. Уже не дети, но ещё не взрослые особи. Один из них подошел к лежащему медведю и начал принюхиваться.
Я озадаченно почесал голову. Мда, дела-а-а… Теперь всю эту свору придется от патриарха спасать.
— Значит, это я помощь вызвал? — грохнул патриарх насмешливо. — Так-так, предательница… Ты действительно думаешь, что можешь обмануть меня и остаться безнаказанной?
Только сейчас Годунов обратил внимание на огромного врага. Он побледнел, а после зажал руками живот и сдавленным голосом произнес:
— Ой, мамочки, как же скрутило-то… Иван Васильевич, прошу вас не начинать без меня. Я сейчас…
После этого он бросился в сторону чудом уцелевших кустов неподалёку.
— Ха, такая громадина-а-а! — протянул Ермак. — Долго же мы его закапывать будем, царевич!
«Госпожа Мамонова» взглянула на своего хозяина в ответ:
— Обман? Это была просто хитрость, патриарх. Ты думал, что я позволю тебе использовать меня как пешку в своей игре?
— Хитрость, говоришь? Ты думала, что сможешь скрыться от моих глаз!
— Может быть, я и не смогла бы скрыться навсегда, но я купила себе достаточно времени, чтобы сделать то, что нужно. Теперь у царевича есть то, что поможет с тобой справиться! Иван Васильевич, прошу у вас прощения. Ваши слова, ваши действия… Мне было приказано сначала обесчестить ваше имя, а потом убить вас, но я не смогла. Ваше благородство заставило меня оглянуться на свою жизнь и понять, что я жила неправильно. Я жила, боясь Бездны, но вы… Теперь я не боюсь их! Я не боюсь и не хочу служить Бездне!
— Ты убила его отца! — грохнул патриарх.
Во как… Вот это новости!
Нет, я знал, что со смертью отца что-то было нечисто, но чтобы так…
Теперь у меня есть ещё больше причин не любить «госпожу Мамонову».
Рыжеволосая красавица вздохнула и произнесла:
— Я много сделала плохого и знаю, что не смогу так просто загладить свою вину. Но… Я нашла тех, кого вы спасли в своё время, Иван Васильевич. Они смогут помочь вам в борьбе с Бездной. Они помнят вас, они будут сражаться за вас.
Я посмотрел на двух василисков, которые вышли из Омута. Один из них всё ещё продолжал обнюхивать медведя.
— Ты действительно веришь, что сможешь выручить его? Знаешь ли ты, какая сила заключена в них? — прогрохотал патриарх.
— Именно поэтому я и взяла их. Слишком долго Бездна использовала василисков для своих тёмных дел. Пришло время положить этому конец.
Патриарх взорвался громким смехом, который прозвучал пушечными выстрелами:
— О, как благородно! Ты хочешь стать героем, помогающим уничтожить зло? Но знаешь ли ты, что без силы Бездны они бесполезны?
— Теперь уже нет. Я кое-что сделала… А теперь… Иван Васильевич, отпусти своего медведя. Ему уже не поможешь, но можешь помочь себе!
— Кого? Потапыча? Я друзей не бросаю! — буркнул я в ответ.
— Так надо, царевич, поверь мне, — покачала головой рыжевласка.
— Иван Васильевич, нет времени объяснять. И в самом деле — так надо! — донесся из кустов голос Годунова.
Вот же… засранец! И как его назвать другим словом? Впрочем, сам виноват, что решил в этот день почистить своих товарищей. Вот его и пучило.
Токмак держался, но по нему было видно, что он тоже не прочь бы потеснить Годунова.
