После таких слов отступать княжичу было некуда — он только что был возведён главой Рязани. А если захочет дать заднюю, то такую трещину в своём амплуа заимеет, что не скоро расчихается.
Оно и верно — надо ковать железо, пока оно горячо. Потом можно будет сто раз подумать, прикинуть и взвесить, как оно было бы правильно, но пока что надо действовать. И действовать жёстко!
Княжич вздохнул, перекрестился и нажал на номер. На экране возник номер, раздались гудки, а после на экране возникло круглое татарское лицо.
По всей видимости этот одетый в богатый халат татарин и был Дивей-мурза. Он лежал чуть в отдалении от камеры на расшитых подушках и неторопливо потягивал белую жидкость из пиалы. Как только сделал глоток, татарин лениво проговорил:
— Ну что, княже? Звонишь торговаться за своих пленных? Али будешь, как купец твой, слёзы лить да клянчить скидку?
Кирилл Иванович стиснул зубы. Дивей-мурза словно прочитал наши мысли. И про пленных, и про купцов. Хитрый, собака…
— Я звоню не клянчить, мурза. Я с предложением выкупить народ русский. Назови цену.
Дивей усмехнулся и отставил в сторону пиалу.
— Цену? Да ты сам знаешь, что хороший товар дёшево не отдают. У меня ваши люди — молодые, крепкие. Бабы — плодовитые. Дети — податливые, из них рабов отличных сделаем. Зачем мне их отдавать?
Князь стащил с пальца кольцо с кроваво-красным рубином:
— Вот золото с камнем. И я ещё золота дам, когда отведешь пленных к стенам города.
Дивей чуть подался вперёд, словно пытался рассмотреть на расстоянии кольцо:
— Это за сколько? За десяток? За два? У меня ваших пленников сотни, князь. Ты что, думаешь, мы за гроши торгуем?
Голос князя чуть дрогнул:
— Я предлагаю справедливый выкуп. Большего у Рязани нет.
На наших глазах Дивей-мурза расплылся в улыбке:
— Разве это справедливо? Мы людей везли в комфорте, в тепле и сытости. Сами недоедали, а русским всё отдавали, а теперь ты хочешь получить всех по цене воробушка?
Кирилл Иванович вздохнул, чуть задержал дыхание, а потом выдохнул. Улыбнулся в ответ:
— Мы с тобой не купцы, Дивей-мурза. Пусть о цене выкупа вон, люди торговые договариваются. Ты же не прочь заработать?
— Я не прочь! А также не прочь и дань забрать, — рожа татарина ещё больше расплылась в улыбке. — По царскому распоряжению теперь татарскому войску надо дань платить.
— Это по какому-такому распоряжению? — подался я вперёд. — Вроде ничего такого мы не слышали…
— А кто это? Ух, никак Иван-царевич? — открыто ухмыльнулся мне мурза. — А я всё гадал — чего это тебя за тем столом не было. Или решили не допускать мелкую сошку до большого разговора?
— Какой бы сошка мелкой не была, а всё равно она большое поле может испортить, — хмыкнул я в ответ. — Дивей-мурза, ты говоришь, что вроде бы какое-то распоряжение есть? А так ли это на самом деле? Или может быть пытаешься нас хитростью заставить тебе дань заплатить, а на самом деле и нет ничего?
— Да как это нет? — возмущённо фыркнул Дивей. — Как это нет, когда есть. Эй, подай сюда ларец!
За кадром послышалось шевеление, потом возникли руки, которые и в самом деле подали украшенный самоцветными камнями ларчик. Оттуда Дивей-мурза вытащил заламинированный лист бумаги, который развернул перед экраном.
Действительно, грамота предписывала русским людям стать данниками татарского хана Сахиб-гирея. Помогать и давать часть своих богатств. Подпись стояла и печать царская.
— Ну что, узнаёшь подпись своего старшего брата, Иван-царевич? — с ухмылкой произнёс Дивей-мурза. — А печать царскую? Тоже узнаёшь?
— Да как бы вроде похоже, но с другой стороны… свет отражается и вроде как «липа», — я постарался хмыкнуть как можно недоверчивее.
— Какая липа? Зачем липа? Тут всё настоящее! — даже покраснел Дивей-мурза. — Сам лично видел, как Владимир Васильевич это подписывал! А потом лично в руки мне давал! Ты что, мне не веришь? Я тебя когда-нибудь обманывал?
— Дивей-мурза, ты не обижайся, но я тебя вообще в первый раз вижу, — покачал я головой. — Откуда мне знать — обманываешь ты меня или нет? Ты вот будешь пленников отправлять — отправь и бумагу. Я посмотрю, всё сравню и если всё так, как ты говоришь, то будет татарскому войску дань. Надо же было сразу с этого начинать, а не монстров своих на наших воинов направлять! Что же мы — не люди, что ли? Неужто не договоримся?
— Может и договоримся, Иван-царевич, может и нет. Пусть за нас вон, торговые люди договариваются. А если ты не веришь в то, что бумага в самом деле настоящая, то я пошлю её со своими людьми, которые будут пленных провожать! — нахмурился Дивей-мурза. — А как удостоверишься, то позвони — я страсть как люблю, когда передо мной цари извиняются…
— Это мы ещё посмотрим, кто перед кем будет извиняться, — буркнул я в ответ и посмотрел на бояр. — Господа, ваше слово. А нам с княжичем и остальным военным людом посовещаться надо.
— До встречи, Иван-царевич! — раздалось с экрана.
