— Ты… скоро… узнаешь…
И захрипел в последний раз.
Мёртв.
Я выпрямился, ощущая усталость в мышцах. Елена Васильевна крестилась, шепча молитвы.
— Ну что, матушка, — хрипло сказал я, вытирая меч о штаны мертвеца. — Похоже, нас тут ждали.
Она вздохнула, глядя на кровавую лужайку:
— Ох, Иван Васильевич… Это только начало.
И она была права.
На улицу высыпали мои бойцы, воины царицы, люди в масках. Кутерьма, взрывы, техники… Всё это смешалось в один большой концерт боли и страданий.
— За царя! За Отечество! — прогремел крик Ермака.
Его тут же подхватили. Начали теснить нападавших. То и дело раздавались взрывы, техники летели одна за другой. Я же подскочил к стоящим женщинам.
Елена Васильевна мелко крестилась, глядя на окровавленные розы под балконом.
— Бежим, матушка, бежим! — рявкнул я, дёргая её за рукав. — А то сейчас тут будет не молитва «Отче наш», а отходная!
И мы побежали — сквозь пепел, сквозь хаос, сквозь ад, устроенный людьми, которые, видимо, считали себя вершителями судеб. Я прорывался вперёд, а Марфа Васильевна прикрывала наши тылы.
Вскоре к нам присоединились остатки моего воинства. Все вооруженные, собранные, суровые. Командовать почти не пришлось — многие не раз участвовали в разных заварушках. А вот нападающие оказались менее подготовленными. Может быть, они рассчитывали на взрывное устройство, после которого царский трон опустел, и они смогли бы воспользоваться смутой.
Ну да, одним махом сразу и царицу, и сына. Сразу всех, чтобы никто из близкой родни Василия Третьего не смог предъявить свои права на престол.
Да вот не тут-то было! На их беду, я оказался ведарем!
День, начавшийся с тихого утра, теперь был наполнен грохотом и криками. Мы бежали, спотыкаясь о камни и трупы, а за спиной у нас уже слышался мерный топот преследователей. Елена Васильевна, несмотря на преклонные лета, не отставала, и её старческие пальцы судорожно сжимали складки моей одежды, будто в этом была её последняя надежда.
Следом за нами из дворцовых стен, из прилегающих подворотен высыпали больше сотни «Петрушек». Вооружённые, в полной боевой экипировке, с умениями и техниками… Эта ловушка готовилась явно не один день. И люди готовились…
Эх, насколько же здесь всё прогнило, если царские слуги позволили взрастить семена заговора прямо возле дворцовых стен. Да что там возле — внутри дворца!
Имена заговорщиков я ещё узнаю, а сейчас… сейчас нужно спасти матушку-царицу. Да и самому спастись, на худой конец.
Мои воины, закалённые в боях, выстроились в живую стену, прикрывая наш отход. Их лица были суровы, глаза — холодны. Они не спрашивали, за кого им предстояло умирать. Они уже знали.
Нападавшие же, напротив, казались растерянными. Их замысел, столь тщательно продуманный, рушился на глазах. Они рассчитывали на внезапность, на ужас, на панику — но вместо этого встретили сталь и ярость.
Первый их ряд уже сомкнулся с нашими. Мечи взметнулись в воздух, сверкая под кровавыми всполохами горящего дворца. Раздался лязг, крики, хрипы. Кто-то упал, кто-то рванулся вперёд. Огненные шары перехлестнулись с шарами из молний. Никто и не думал отступать…
— Осторожно, Иван Васильевич! — раздался крик Годунова.
Я оглянулся.
Один из нападавших, высокий, с перекошенным от злобы лицом, прорвался сквозь строй бойцов и бросился прямо к Елене Васильевне. Его встретили выстрелами, но Кольчуга Души отбросила все снаряды… В его глазах читалась простая мысль: «Убью царицу — сломаю их дух».
Однако, он не знал, что царица — это не простая богомолка. Елена Васильевна вдруг выпрямилась, и в её руке блеснул узкий кинжал.
— Гори в аду, тварь! — воскликнула она, и клинок вонзился в горло нападавшего.
Тот захрипел, широко раскрыв глаза, будто не веря, что его убила женщина. Он рухнул на колени, а затем — лицом в пыль. А вокруг уже кипела настоящая сеча. Наши бились отчаянно, но и враги не сдавались. Они понимали — если не сейчас, то никогда.
В этот момент я понял, что это не просто нападение.
Это была война.
Война за престол, за власть, за будущее, которое кто-то уже поделил без нас. Но пока в моей руке был меч, а за спиной — такие, как Елена Васильевна и мои верные воины, ничего ещё не было решено.
— Вперёд! — крикнул я, поднимая клинок.
И мы ринулись в бой. Не ради славы. Не ради наград.
А просто потому, что другого выхода не было…
Все мысли потом. Сейчас только спасти! Только выжить! Не дать злыдням одержать верх!
Кровавый туман застилал глаза, от усталости дрожали руки, но каждый удар наносился точно и беспощадно. На улицы высыпали царские стрельцы. К чести ребят они сразу же разобрали что к чему. Вклинились в наши ряды и выступили против заговорщиков.
Наша битва разгорелась не на шутку. Отступать мы и не думали, несмотря на теснящие силы противника.
Смертельные техники свистели над головой, пули мелькали перед глазами, и всюду слышался лязг металла, взрывы и предсмертные хрипы.
— За Русь святую! До конца стоим, дети мои! — вскричала Елена Васильевна, скрываясь за нашими спинами и наложенными щитами.
