Я оглянулся. Поле вокруг было пустым, лишь ветер гнал по нему клочья тумана, как стадо белых овец. Стоящее в отдалении войско было недвижимым. Все ждали окончания переговоров. Люди были готовы как броситься в бой, так и развернуться. Война такое дело — никогда не знаешь, чем она может закончиться…
— Ладно, — кивнул я. — Но мои ребята останутся здесь, снаружи.
Старицкий усмехнулся. Его улыбка напомнила мне трещину на замерзшем Байкале, вроде небольшая, но знаешь, что под ней — пустота и холодная глубина.
— Как скажешь, — он отступил в тень. — Заходи. Поговорим… по-семейному.
Я переступил порог.
А за спиной Ермак тихо щёлкнул предохранителем.
— Что ж, дядя, — начал я осторожно, закрывая за собой дверь, — думаю, мы оба понимаем, почему оказались тут, лицом к лицу? Надеюсь, что наша встреча будет продуктивной…
Старицкий присел на старый дубовый стул, оперся руками о колени. В зале храма висела пыльная тишина, нарушаемая поскрипыванием половиц да приглушённым шумом ветра за окном. Хмурые лики святых смотрели со стен с немым укором, что мы их потревожили. И вместе с тем ощущалась тут какая-то благость. Островок спокойствия в океане боли и страдания…
Великий князь посмотрел на меня внимательно, словно пытался прочесть взглядом то, что накопилось внутри. Я не отводил глаза и победил-таки в «гляделках»
— Да, конечно понимаю, племянничек, — ответил великий князь низким голосом, полным горечи. — Ну прости уж меня старика, что пришлось вот таким вот макаром показаться твоей матушке, нашей любимой царице. Да только дело очень важное, не терпящее отлагательств…
— Так значит, — резко перебил я, пытаясь скрыть раздражение, — именно для этого важного дела нужно было взрывать дворцовый зал?
Старицкий снова поднял взгляд. И снова проиграл игру в «гляделки». Вздохнул с сожалением. Сколько знал своего дядьку — никогда не видел смеющимся или хотя бы улыбающимся. Всегда серьёзен и собран.
Впрочем, другим вряд ли будешь, если впереди всегда идёт старший брат и даже жениться нельзя было прежде появления наследника у Василия Ивановича, чтобы не возникла борьба за престолонаследие. Так и ждал Андрей Иванович, пока мой батюшка оженится, да произведёт первенца, а уже потом и сам отправился под венец. Не пошел по пути церковному, как того предписывали традиции, а отправился на житьё княжеское в Старицу, Вышгород, Алексин и стал вотчинником.
Но вот сейчас, когда царя Василия не стало, а его сыновья не занимали престол, князь Андрей попытался поддержать царицу, взяв на себя часть обязанностей и обеспечив охрану рубежей. А она напротив взяла его в укорот, лишив части земель, положенных Иваном Третьим по завещанию. Тут каждый на его месте обидится, тем более, когда увидит и услышит, что рядом с царицей какой-то дерзкий прощелыга выёживается, да чуть ли не поносит царского родственника!
Даже до меня не раз доходили слухи про длинный язык Оболенского. Вот и обиделся князь Старицкий на подобное обращение и подобное отношение.
Можно ли его судить за это?
По-своему можно, ведь можно было попытаться и договориться… А может и нельзя судить — попробуй тут договорись с Оболенским, вон как, чёрт кучерявый, хвост распушил и в ус не дует, прячась за подолом матушки-царицы!
— Не желал я этого. Мои бойцы должны только захватить вас для разговора, но не более того. А уж если кто-то иной вашей смерти хочет, то того в окружении нужно искать. Я же не тайком, а с поднятым забралом вышел.
— Не боишься по этому самому забралу получить? Зачем с Бездной связался, дядюшка? Или мало тебе иных смертей, что ещё самую главную Нечисть в напарницы взял? — буркнул я в ответ.
Впервые я увидел, как князь Владимир улыбнулся. Его голос смягчился, стал почти отеческим.
— М-да, племянник, твоя матушка действительно была права. Раньше ты был мал и слаб. Но теперь другое дело. Ты вырос, окреп, показал свою силу, мудрость и храбрость перед врагами. Теперь настало твоё время стать настоящим правителем, наследником великого дела отца твоего Василия.
— Ты уходишь от ответа, княже… Или пытаешься перевести тему разговора?
— Как раз по теме разговора и веду беседу. Пойми правильно: сама земля Русская велика, и каждому князю своя доля дана. Каждый смотрит на свою часть и хочет охранить её. Твоя задача — сохранить единство страны, а не делить её снова между родичами. И решение вопроса с присоединением Рязанского княжества тебе в плюс идёт, царевич. Страшно вспомнить, какой хаос творится, когда власть распадается на части…
Меня вдруг охватило чувство беспокойства. Что-то было не так в словах дяди Андрея Ивановича. Или, возможно, дело было вовсе не в словах, а в чём-то другом?
— Дядя, — сказал я твёрдым голосом, — помнишь старую пословицу наших предков: «У Руси много друзей, но врагов ещё больше». Может, именно поэтому нам нужно держаться вместе? Ведь наши разногласия могут привести страну к краху, к новым смертям и разорению?
Старицкий глубоко вздохнул, опустив голову.
