Заргулон долго молчал, лишь крылья мерно рассекали воздух. Малрис смотрел на его мощный затылок и видел в нём себя — ту же отстранённость, то же одиночество. Только он провёл в одиночестве десятки лет, а Заргулон — сотни. Или тысячи.
— В этих слезах — не сила, — наконец пророкотал дракон. — Память. Скорбь. Любовь. Вся мощь чувств.
Слова были скупые, сухие, но Малрис ощущал бушующую за ними гамму эмоций.
— Не просто два артефакта. Эмоция и идеальная форма, — нехотя, будто выполняя долг, продолжил Заргулон. — Родилась душа. Зардалазар родился из моей скорби. Скорби о матери.
Дальнейший путь они проделали в тишине. Малрис потрясённо молчал.
На Этаризе, на самой высокой из Драконьих скал, застыл Валораз. Это была гора чёрных драконов — их дом, их оплот, ещё недавно полный жизни его рода. Теперь он остался последним, самым молодым, но единственным уцелевшим.
Одиночество и жгучая боль утраты заглушали даже неистовую ярость, клокочущую в груди. Он готов был разразиться диким воем, сотрясая небеса от горя, если бы не страх. Страх не справиться с огромным бременем ответственности, что внезапно обрушилось на его плечи.
С незапамятных времён Ультраза определила чёрным драконам роль верховных правителей над всеми аспектами. Теперь, с её гибелью, этому вчерашнему юнцу предстояло управлять не только драконами, но и всем миром. Ведь больше ни у кого не было сил для такой ноши.
Взгляд его скользнул по величественному ландшафту Этаризы, драконьего сердца мира. С его вершины открывалась захватывающая панорама скал, где каждая стая владела уникальной горой, отражающей их дух.
Справа, увенчанная сверкающими пиками, грозно возвышалась гора синих драконов. Её вершины касались небес, притягивая молнии и мощные ветра. Эти грозы питали их силу, делая синих необычайно быстрыми и позволяя им извергать молнии вместо огня.
Левее, окутанная маревом жара, краснела гора красных драконов. Это был действующий вулкан, над которым дрожал раскалённый воздух, а языки пламени взмывали ввысь. Её клокочущее сердце давало красным драконам их буйный нрав и неукротимую мощь огня.
Чуть дальше, теряясь в изумрудной дымке, виднелась гора зелёных, чьи скалы были увиты древними лесами из редчайших пород деревьев. Эти леса дарили зелёным драконам невероятную живучесть, быструю регенерацию и способность управлять ростом растений, создавая живые преграды и хитроумные ловушки.
Он остановил взгляд на горе, что должна была сиять золотом. Она по-прежнему стояла на своём месте, величественная и неизменная. Только теперь солнечные лучи ложились на её склоны без ответа — не осталось никого, кто мог бы наполнить её жизнью. Этот гордый род, чей цвет был отражением чистоты помыслов, чести и великих деяний, исчез. Их опустевший дом лишь разжёг чувство одиночества Валораза, ведь самые прочные связи у чёрных драконов всегда были с золотыми.
И, наконец, его взгляд метнулся к горе жёлтых драконов, что маячила на горизонте. Её скалы были изрыты сотнями пещер. Недавно здесь кипела жизнь — шумная, суетливая, вечно снующая туда-сюда. Жёлтые драконы были мельче других, но многочисленны, хитры и ловки. Они не обладали особой мощью, зато умели выживать.
И предавать.
Одиночество вновь сменилось вскипающим гневом.
Он ненавидел их. Ненавидел за слабость, за трусость, за то, что они заставили его стать палачом.
Но в глубине мыслей уже разгорался один простой, мучительный вопрос:
В ответ сознание Валораза погрузилось в хаос, где сплетались гнев и раскаяние.
