Ф и л л и с. Теперь-то, задним числом, я все припомнила. И как вы переглядывались за столом, и как потерялись тогда в Нормандии и мы с Ховардом два часа вас искали. И как вы у нас ужинали и Сэм пошел проводить тебя до такси, а потом я просидела полтора часа на кровати, потому что он, видите ли, решил пройтись с тобой до вашего дома пешком. Вот я говорю и вспоминаю, как года три назад — три года, черт меня подери! — я летала на конференцию в Филадельфию, Ховард уехал в Лос-Анджелес, а вы с Сэмом остались в Нью-Йорке. Значит, тогда все и покатилось? Или еще раньше?
К э р о л. Это — не я!
Ф и л л и с. Я нашла его ежедневник, там твое имя на каждой странице!
К э р о л
Ф и л л и с. Господи...
К э р о л. Вредина! Вредина! Мы влюбились — мы же не нарочно, — никто не хотел никого обижать.
Ф и л л и с. Я так и знала. Я еще в тот вечер, когда мы познакомились с вами в Хэмптоне, сказала: совершенно закомплексованная девка, клубок неврозов — рядом стоять страшно.
К э р о л. Эта любовь нам ничего не принесла, кроме страданий.
Ф и л л и с. И сотенки хороших оргазмов от случая к случаю.
К э р о л. Не надо все опошлять. Это совсем не то, что ты думаешь.
Ф и л л и с. Я в тот же вечер, когда мы вернулись домой, сказала: муж симпатяга, слегка пришибленный, но славный парень, а она — истеричка и хищница.
К э р о л. Не суди свысока, ты же врач, должна знать, что такое бывает. Это жизнь. Это как удар молнии: два человека встречаются, пробегает искра, и всё — возникает что-то неописуемое.
Ф и л л и с. Не надо мне пересказывать "Франкенштейна".
К э р о л. Я не шучу, Филлис.
Ф и л л и с. Сколько же это тянулось? Три года? Больше? Четыре? Пять?
К э р о л. Даже не три.
Ф и л л и с. Что же — два? Два года вы шныряли по крышам, как мартовские кошки?
К э р о л. Мы не шныряли, мы сняли квартиру.
Ф и л л и с. Квартиру? Где?
К э р о л. На востоке, на Пятидесятых.
Ф и л л и с. Большую?
К э р о л. Маленькую.
Ф и л л и с. То есть?
К э р о л. Три комнаты.
Ф и л л и с. Что так скромно?
К э р о л. Прекрати злобствовать. Давай поговорим спокойно.
Ф и л л и с. Зачем вам три комнаты? Вы что, принимали гостей?
К э р о л. Нет. Никогда. Клянусь тебе. Нам просто надо было куда-то пойти, чтобы остаться наедине, успокоиться, чтобы... чтобы... поговорить...
Ф и л л и с. Ну да. Поработать языками.
К э р о л. Мы любим друг друга, Филлис, — господи боже, не думала, что когда-нибудь произнесу это вслух. Нас связывает... всё. Да, и страсть, но не только: мы одинаково чувствуем, нам снятся одни и те же сны.
Ф и л л и с. Зачем я впустила тебя в свою жизнь. Я же всегда знала, что ты отымеешь крокодила, если ему подержат голову.
К э р о л. Филлис, что ты меня пытаешь? Он разлюбил тебя давным-давно. Я понятия не имею, почему. Точно знаю — не из-за меня. В душе он порвал с тобой до того, как впервые со мной заговорил.
Ф и л л и с. И как же он это проделал?
К э р о л. Что проделал?
Ф и л л и с. Когда? В какой вечер?
К э р о л. Какая разница?
Ф и л л и с. Это ты любишь вынюхивать. Мне надо знать, знать наверняка.
К э р о л. На новый год, у Штейна.
Ф и л л и с. Черт побери, это был девяностый.
К э р о л. Девяносто первый. Хотя нет, девяностый, правильно.
Ф и л л и с. И как это произошло? Кто кого завалил?
К э р о л. Все было не так. Я стояла и смотрела фейерверк, он подошел сзади и прошептал на ухо: "Давай на той неделе вместе пообедаем. Только не говори Филлис". Ну... как ты понимаешь, я была несколько удивлена.
Ф и л л и с. Понимаю. И, вероятно, слегка увлажнилась.
К э р о л. Я спросила — зачем? Он сказал: хочет, чтоб я помогла ему в одном деле.
Ф и л л и с. Детский сад. А где была я?
К э р о л. Ты потащила гостей смотреть фейерверк с крыши. В пятнадцатиградусный мороз. А Ховард пошел на кухню взять у Штейна рецепт бабагануш.
Ф и л л и с. Да-да, как же: твой муж тогда только что записался на кулинарные курсы, мы все так им восхищались.
К э р о л. Я спросила: в каком деле? Какая помощь? А Сэм ответил: у Филлис скоро день рождения, я хочу, чтоб мы сочинили ей необычный подарок.
Ф и л л и с. Вам это удалось, ребята.
К э р о л. В следующий четверг мы пошли пообедать в его клуб. Говорили про подарок, перебирали варианты и прямо после обеда двинули по магазинам. Помню, заходили в "Бергдорф", к "Тиффани", в "Джеймс Робинсон" и в конце концов в одной антикварной лавке на Пятой авеню набрели на потрясающие сережки: модерн, брильянты с рубинчиками.
Ф и л л и с. Ну как же. Я их видела на тебе.
