К э р о л. Он все выдумывает. Ховард, я понимаю, у тебя отец при смерти, но не надо срывать нервы на мне.
Х о в а р д. У Кэрол давние проблемы с самоидентификацией. Она не знает, что она такое. Или, вернее, знает и отчаянно ищет идеал — чтобы было кому подражать и перед кем стыдиться.
К э р о л. Ну хорошо, успокойся. По-моему, тебе давно пора принимать таблетки. Его перепады настроения становятся все мучительнее, Филлис. Он это скрывает.
Х о в а р д. Не надо менять тему.
К э р о л. Вот с чем я жила все эти годы: циклотимия — то депрессия, то возбуждение. Недавно он попытался вступить в общество сторонников добровольной эвтаназии. Но его не приняли.
Ф и л л и с. Не приняли в общество Хемлока? Я бы повесилась.
К э р о л. Не говори. Ты не видела, с каким вожделением он смотрит на полиэтиленовые пакеты в кладовке.
Х о в а р д. Будьте спокойны — я не собираюсь кончать свои дни в доме престарелых.
К э р о л. А потом так же беспричинно начинается эйфория. Безудержная эйфория.
Х о в а р д. Хватит, Кэрол.
К э р о л. Думаешь, это я люблю ходить по магазинам? Когда у него начинается подъем, он отправляется в плазу и начинает заказывать: шампанское, икру, одежду, которую никогда не будет носить... Великие планы, грандиозные идеи. Привести его в чувство может только электрошок. Ему необходим электрошок, как нам прокладки.
Х о в а р д. По крайней мере, я это я. Я — неврастеник Ховард. А Кэрол хочет быть тобой. Но место занято.
Ф и л л и с. И поэтому она решила украсть у меня мужа.
Х о в а р д. Не только тобой. Кем только она не видит себя!
К э р о л. Я не крала у тебя мужа, он сам ушел.
Х о в а р д. Все началось с одной профессорши, которая преподавала у них историю искусств.
К э р о л. Давайте закончим. По-моему, нам пора домой.
Х о в а р д. Домой? У нас больше нет дома.
Ф и л л и с. И что профессорша?
К э р о л. Ховард, имей в виду...
Х о в а р д. Раз мы решили выкладывать все начистоту, то, может, тебе будет небезынтересно узнать, что, когда мы познакомились, у Кэрол была такая профессорша по истории искусств, весьма блестящая особа, — не как ты, но тоже большая умница. Мадам Канин.
К э р о л. Ховард, если ты намерен продолжать, я сейчас же уйду.
Х о в а р д. И Кэрол стала боготворить эту мадам и отождествлять себя с ней.
К э р о л. Хватит! Перестань!
Х о в а р д
К э р о л. Не прикасайся ко мне!
Ф и л л и с. А ты горяч, Ховард. Кто бы ждал от человека, который зовет своего хомячка Пусей.
Х о в а р д. Она отождествляла себя с мадам Канин точно так же, как потом с тобой: одевалась, как она, причесывалась, говорила, как она, переняла ее вкусы — а поскольку у мадам Канин был маленький ребенок, Кэрол решила, что тоже хочет стать матерью.
К э р о л. Рассказывай. Валяй. Мне нечего стыдиться.
Х о в а р д. И попросила меня стать отцом. Что я и сделал.
К э р о л. Не без труда, милый. Не забудь рассказать про свою внезапную импотенцию. И про то, как пытался засунуть креветку в турникет.
Х о в а р д. Не могу сказать, что сильно хотелось заводить детей, да и Кэрол в глубине души тоже...
К э р о л. Ты никогда понятия не имел, что у меня в глубине души.
Х о в а р д. Но чего не сделаешь, чтобы превратиться в мадам Канин — нашего идола и кумира?
К э р о л. Да только у тебя никак не получалось — ты ведь это хотел рассказать? Потому что вся соль в этом.
Х о в а р д. Она пошла к врачу. И мне было велено каждые пару дней спускать в пробирку...
Ф и л л и с. Черт возьми — вот она, великая цель!
Х о в а р д. ...чтобы она отвозила ее на такси, пока живчики полны сил и виляют хвостиками...
К э р о л. Твои не виляли, Ховард. Они уныло слонялись.
Х о в а р д. Короче говоря, наука творит чудеса, и она наконец залетела. Мечта начинала сбываться. Какие-нибудь девять месяцев — и она станет совершенной мадам Канин, в таких же юбках от Лоры Эшли и ацтекских побрякушках. Диплом по истории искусств, ребенок, научная деятельность: наконец-то она отвяжется от этой занудной личности по имени Кэрол.
Ф и л л и с. Догадываюсь, что было потом: вскоре она одумалась, пошла на подпольный аборт, и пьяный гинеколог по ошибке сделал ей операцию на лице — поэтому она теперь так выглядит.
Х о в а р д. Она действительно дрогнула — но только не вскоре, а на восьмом месяце. Внезапно ей расхотелось становиться мамой.
К э р о л
Х о в а р д. Она одумалась и сказала себе: идеалы и фантазии — это, конечно, хорошо... — но я не мадам Канин и ребеночек мне ни к чему.
К э р о л. Зачем ты это делаешь?