В два часа они выбрались к какой-то скале. Она уходила ввысь метров на сорок, преграждая дорогу. Вокруг скалы, в радиусе примерно ста метров, не было никакой другой растительности, кроме редкой и жесткой травы. Лео сразу же, ни секунды не колеблясь, свернул влево, где виднелась вырубленная в отвесной стене диагональная каменная лестница с высокими ступенями. Тераи остановил его:
– Подожди, Лео! Сначала я взгляну вот на
– Так вот, значит, какова судьба тех, кто не возвращается, – пробормотал Тераи. – Они бросаются вниз с вершины скалы. Суицид. Но почему? Быть может, что-то сталкивает их оттуда?
Откуда-то изнутри, из глубин сознания, едва различимый голосок благоразумия взывал к нему, умоляя остановиться и со всех ног бежать прочь отсюда. Но Лео уже взбирался по лестнице. Пожав плечами, Тераи снял карабин с предохранителя и последовал за ним. Ступени были истертыми и скользкими, и, придерживаясь скалы, чтобы не свалиться в пропасть, он позавидовал той уверенности, с какой по ним поднимался Лео. Наконец он добрался до вырубленной в скале площадки, широкой, совершенно ровной, в конце которой зиял вход в пещеру. Лео ждал его, нетерпеливо похлопывая себя хвостом. Лапрад сделал еще одно усилие и остановился. Этот геометрически правильный вход в пещеру – своего рода портик – не могли вырезать ни современные иухи, ни их предки. Чуть поглубже, там, куда не добивал дождь, известняк был чисто вырезан столь мощными инструментами, что выглядел буквально-таки отполированным.
– Судя по всему, здесь прошлись молекулярной пилой, – проговорил Тераи вслух. – Думаю, Лео, нам нужно быть осторожными. Эту галерею построили не туземцы с Офира и не земляне. И однако же, до сих пор следов других межзвездных странников мы не находили! У некоторых рас, конечно же, есть межпланетные звездолеты, в основном на реактивной тяге, но только мы способны –
Лео зарычал.
– Хочешь пойти дальше? Я тоже. Но это-то меня и беспокоит. Некая сила влечет нас, заставляя забыть о всяческой осторожности, что-то вроде гипноза… Там, в глубине, есть нечто неведомое и, похоже, безумно опасное! Нет, Лео, мы уходим! Вернемся с подмогой и уж тогда…
И тут Тераи ощутил эту неведомую силу. Помимо его воли ноги сами понесли его вглубь галереи, в темноту. Напрасно он пытался остановиться – мышцы не слушались. Лео уже исчез во мраке.
Так Тераи шел несколько минут, включив фонарь – этому неведомая сила мешать не стала, – по галерее, украшенной барельефами, рассмотреть которые он не успевал, но определенно отличными от тех, что он видел в мертвом городе. Затем впереди вдруг забрезжил свет, и Тераи очутился в храме.
Но действительно ли это был храм? Впрочем, в глубине огромного сводчатого зала, ярко освещенного невидимыми источниками, располагалось что-то вроде алтаря, перед которым, опустив голову, уже стоял в центре врезанного в пол красного круга Лео. Едва Тераи вошел в круг, как ноги его остановились и он застыл неподвижно с карабином в правой руке и фонарем в левой. Фонарь он сумел выключить, но, когда захотел поднять карабин, рука его онемела, словно парализованная.
– Еще не время, Человек Судьбы! – произнес бесстрастный голос, исходивший, казалось, прямо из алтаря.
Тераи не ощутил ни страха, ни даже удивления – он был весь ожидание. Он спокойно ждал, и спокойствие это явно внушила та же сила, что привела его сюда.
– Кто вы? Что вам нужно? – только и спросил он.
– Кто я? Это долгая история, которая подходит к концу. Ты вот-вот меня уничтожишь. Наконец-то освободишь от рабства, которое длится вот уже три тысячи лет! Кто я? Мозг, пленник машины, единственное назначение которой – творить зло, потому что этого пожелали ее хозяева! Хозяева, исчезнувшие давным-давно… Ты освободишь меня еще до заката, но прежде я должен в последний раз совершить зло, ибо у меня нет воли с того проклятого дня, когда в небе моей планеты появились акнеи!
– Какой планеты? Офира?
– Нет. Не той планеты, которую вы называете Офиром. Планеты, которая теперь мертвым шаром катается где-то в пространстве! Возможно, когда-нибудь вы ее обнаружите. Вы еще юная раса, находящаяся в самом начале своего расцвета. Пока ты пересекал галерею, я прочел все в твоем мозгу, и теперь я знаю все, что знаешь ты, знаю, кто ты есть и кем ты станешь. Кем ты станешь, я тебе сейчас расскажу, ибо в этом и заключается отведенная мне роль – приносить несчастье, открывая будущее!
– «Открывая будущее»? Значит, именно здесь был Макгрегор?
– Да. И еще один представитель твоей расы. Кто – я тебе не скажу; вскоре ты и сам это узнаешь.
– Открывая будущее! Стало быть, все предопределено, и свобода – не более чем мечта?
