Очень скоро мурашки на коже девушки исчезли, а в движениях появилась откровенная эротика. И адресована эта самая эротика была не кому-нибудь, а ему персонально. «Пора кончать разврат», — решил он, когда почувствовал, что усилия Сухой Ветки не проходят для него даром.
Он дотянул тему до конца и умолк. Девушка остановилась. На лице ее читалось... Что? Разочарование? Сожаление, что остановили? В общем, что-то такое...
— Спасибо, Веточка! У тебя здорово получается! Одевайся...
— М-да-а, — покачал головой Художник. — Что-то в этом есть, ты прав. Только мне не нарисовать: непривычно как-то — баба и вдруг...
— Но ты согласен, что и в женщине может быть красота?
— Оказывается, может. Надо над этим подумать...
Девушка облачилась в свой балахон и теперь смотрела на Семена широко распахнутыми глазами. В полутьме казалось, будто они что-то излучают.
— Что ты стоишь, Веточка? — спросил Семен. — Всё уже, спасибо, занимайся своими делами.
— Я тебе мясо пожарю... Можно?
— Ну, пожарь... — растерялся Семен.
Сухая Ветка повернулась и вприпрыжку помчалась к выходу. Уже издалека донесся искаженный эхом ее голос, что-то вроде:
— Хи-хи, Семхон сказал, что я красивая! И Художник сказал! Хи-хи!
«Мда-а, — подумал Семен. — Пустячок, а как оттягивает! Не зря же у воинов-зулусов была когда-то традиция после битвы «омывать топор». Народная мудрость, блин горелый!»
Из пещеры он вылез уже в сумерках. Лагерь, казалось, вновь жил обычной жизнью, только мужчин заметно поубавилось. Семен вспомнил почему. Общаться с кем-либо ему совершенно не хотелось, и он побрел на окраину, к своему шалашу. Но не дошел, так как увидел, что возле его жилища горит костер. «Та-ак, приплыли, — подумал Семен. — Похоже, мне там действительно жарят мясо». Он сменил курс и отправился искать начальство. Ему бы хотелось поговорить с кем-нибудь одним с глазу на глаз, но не получилось — законодательная власть в полном составе заседала у Костра Старейшин. Семен остановился за спинами Медведя и Горностая и стал смотреть на Кижуча в ожидании, когда тот обратит на него внимание. Подслушивать он не собирался, но волей-неволей кусок разговора услышал.
— ...будет как у тебя!
— Нет, когда меня ранили, я пел победную песню и смеялся, а этот воет от боли.
— И рукой шевелить не может совсем.
— Ничего, выживет. Восточный Ветер силен и молод, а левая рука — не главная. Я-то сколько лет, считай, одной сражался!
Последняя реплика принадлежала Медведю. Левое плечо у него действительно было как-то скособочено и слегка выдавалось вперед.
— Ты чего, Семхон? — заметил слушателя Кижуч. Остальные оглянулись. Семен подошел ближе:
— Старейшины, могу ли я взять Сухую Ветку? — Трое удивленно переглянулись и почти в один голос спросили:
— Зачем?
— Ну... — замялся Семен, а потом мысленно махнул рукой и честно сказал, что именно он собирается с ней делать.
— Да-а, — сочувствующе покачал головой Горностай, — довели парня!
— Ничего, Семхон, — утешил Медведь, — уже недолго осталось. Скоро человеком станешь, нормальную бабу выберешь.
А Кижуч вздохнул:
— Бери, конечно. Обидно только: ты здорово сегодня сражался и достоин лучшего, а эта... Ну, ничего, потом прогонишь.
— Спасибо, старейшины, — слегка поклонился Семен, — за вашу доброту и заботу.
Он повернулся и собрался уходить, но вспомнил подслушанный разговор и остановился: «Мне-то что? Может, хватит на сегодня? Эх...» И спросил:
— А что случилось с Восточным Ветром?
— Да ничего не случилось! — ответил Медведь. — Сколько раз я ему говорил: «Следи за чужим оружием, следи!», а он, бестолочь, как начнет махаться — прет вперед и ничего не соображает. Ну и пропустил удар. Хорошо хоть башку убрать из-под палицы успел. Теперь вот мается — ни сидеть, ни лежать не может!
— Могу я осмотреть его?
— А что, — заинтересовался Горностай, — в прошлой жизни ты был шаманом, да?
— Нет, конечно, — не рискнул на самозванство Семен, — но я немного знаком с магией лекаря.
Вообще-то, «немного» — это тоже было изрядным преувеличением. Чему-то, конечно, их в институте учили, да и ежегодный экзамен по технике безопасности нельзя было сдать без кое-каких медицинских знаний. А в повседневной полевой практике нужно уметь отличить симулянта от больного, вывих от перелома, перебинтовать палец, заклеить мозоль, а также твердо знать, в каких случаях следует сразу требовать «санрейс» для вывоза больного, а в каких просто вызывать вертолет или машину. «У них здесь, правда, дела обстоят еще проще: диагнозов только три: здоров, болен (когда встать не может) и мертв. Цель лечения — поднять на ноги, то есть сделать здоровым. Впрочем, в российской глубинке именно так и жили чуть ли не до середины двадцатого века. Поскольку Восточный Ветер на ногах стоять может, значит, с ним ничего особенного не случилось и его болячки общественной значимости не имеют».
— Знаком с магией? — не отставал старейшина. — Это дело хорошее. Давай показывай Людям, не стесняйся!
— Да я... — пошел на попятную Семен, — говорю же...
Но было поздно: Горностай поманил оказавшегося поблизости мальчишку:
