Но опять встают проблемы морально-этического плана. Даже в его собственном мире лишь малая часть народов и стран поднялась до осознания того, что жизнь конкретного человека представляет ценность и за нее надо бороться. Причем эти народы давно оторвались от матери-природы и живут независимо. А те, кто еще не оторвался, существуют по ее законам: больной, раненый или слабый жить не должен — ни к чему это... «Бог дал, Бог и взял», — говорил русский крестьянин, доставляя на кладбище гробик с телом своего ребенка. В школьные годы, помнится, было много разговоров о демографической ситуации в Африке. Туда проникла (не в полной мере, конечно) европейская медицина, и детская смертность резко снизилась. Результат — демографический взрыв, голод, конфликты. Тем же европейцам пришлось гнать и гнать туда гуманитарную помощь, которой с удовольствием кормилась родо-племенная верхушка.
В каменном веке средняя продолжительность жизни человека составляла тридцать лет. До смешного мало, правда? Но ведь эта самая продолжительность, скажем, в Европе, таковой и оставалась до конца Средних веков, если не дольше. Спроста ли?
«Только это всё отвлеченные рассуждения, — думал Семен. — А суровая реальность заключается в том, что, если они будут требовать, чтобы я их лечил, я просто не смогу отказаться. Да, мало что зная, почти ничего не умея, я буду стараться и мучиться от собственного бессилия. Этого надо избежать. Обязательно! Вот, скажем, Атту — он же владеет «магией Камня», но никто его мастером не считает, не предлагает работать «на заказ» — только для себя. Вот и с «лекарством» надо постараться устроиться так же. И ни в коем случае на провокации не поддаваться! И вообще... Кончится этот день когда-нибудь или нет?!»
Семен взял курс на свой шалаш, ориентируясь в темноте по контурам чужих жилищ и свету костров. Однако на полпути к дому у него появился маяк — впереди замерцал огонек.
«Та-ак, — догадался новоявленный лекарь, — это дело рук Сухой Ветки. Не иначе, ходила вместе со всеми смотреть, как я колдую, домашний очаг погас, а теперь она вернулась и вновь разожгла. А я-то про нее и забыл совсем... »
Подходя к костру, Семен услышал тихое бормотание, в котором без труда разобрал знакомые слова о красоте мира и о боли, которая куда-то там ушла.
— Отставить! — сказал он. — Чтобы я этого больше не слышал!
Сидя на корточках, Ветка съежилась и посмотрела на Семена как... ну, как кролик на удава. Ему, конечно, немедленно стало ее жалко:
— Я не хотел тебя обидеть, Веточка. Просто не надо при мне повторять заклинание, ладно?
Она закивала с такой готовностью, так истово — маленькая, хрупкая, беспомощная, — что у Семена чуть слезы на глазах не навернулись.
— Ну что ты, — погладил он девушку по голове, — никто тебя больше не обидит.
Скупая мужская ласка оказала мгновенное действие. Девушка вскинулась, глаза ее заблестели:
— А правда, Семхон, что ты сегодня победил трех хьюггов, а скальпы не снял? Бизон рассказывал воинам, а женщины слышали, что, когда он был мертвым и вы жили в лесу, ты избил палкой вожака хьюггов, — это правда, да? А почему ты не снял с него скальп? У тебя сейчас уже было бы целых четыре! Что вы делали с Художником целый день в пещере? Там так темно и холодно! А мне понравилось двигаться, когда ты поешь! Вы на меня так смотрели! Когда меня видят голой мужчины или женщины, они плюются и говорят, что я уродина! Я же не виновата, что не такая, как все! Но ты не думай, я всё умею: и шить, и шкуры выделывать, и мясо готовить — ты не думай! А когда рожу ребенка, я стану нормальной, как все. Я же знаю, что у меня грудь маленькая и попа... Но это, наверное, пока нет ребенка! А правда, что ты один убил мамонта? Прямо так — волшебным дротиком, с одного удара? Бизон рассказывал...
