Семен «принял» довольно отчетливую картинку сексуальной близости двух мужчин, в которой его собеседник играет активную роль. В ответ он сказал о противнике несколько «ласковых» слов, а потом представил его голым и напрочь лишенным мужских причиндалов. Хьюгг «принял» послание, содрогнулся и посмотрел вниз — на свой фартук. Момент был удобный, но бить Семен не решился: «Может, всё-таки обойдется? Их, как-никак, пятеро...» Вместо этого он сделал еще шаг назад и, не дав оппоненту ответить, заговорил сам:
— Это — мое место, это — мое жилище. Я буду защищать его. Ты можешь быть здесь, но без войны, без силы. Если я разрешу. Хочешь войны — ты и твои люди будут мертвы (образ лежащих на земле окровавленных тел), хочешь мира — мы будем дружить (образ совместной трапезы у костра).
Похоже, ему удалось-таки заставить гостя работать языком, а не палицей (надолго ли?). Ответ можно было перевести приблизительно так:
— «Ты не «наш» и не «их». Других «людей» и «нелюдей» здесь нет — ты один. Один — не бывает. Один не может иметь свое место, свое жилище. Здесь находится моя добыча — я пришел за ней. Твоя агрессивность (враждебность) неуместна — я не могу драться с тобой, потому что ты «никто».
«Ну и что можно на это ответить, если и в родном-то мире большая часть человечества рассуждает именно так? Или даже еще хуже — кто не с нами, тот против нас! — уныло подумал Семен. — Идея самоценности личности появилась недавно и далеко еще не всеми массами овладела. Опять меня заставляют играть по чужим правилам!»
— Кто был никем, тот станет всем, — сказал он. — У меня есть мясо, есть шкура, есть посуда. Я отдам их тебе, и ты уйдешь. Или мы будем сражаться.
— «Нам это не нужно, — ответил вожак, явно пытаясь осознать, додумать какую-то свою мысль. Наконец додумал и озвучил: — Получается, что ты считаешь МОЮ добычу (приз, достижение, награду) СВОЕЙ?! Но ты не можешь так считать, потому что ты один!»
— Н-нда? Ты, значит, можешь, а я не могу? Ты же не говоришь, что это добыча ВАША, то есть всех, кого ты называешь «своими»?
— «Я могу иметь (и имею) что-то, только пока принадлежу к множественному единству «своих» — примерно так можно было понять полурык или полуговор хьюгга.
— Ладно, — вздохнул Семен. — Так или иначе, но голову того человека я вам не отдам.
Собственно говоря, дальше затягивать разговор смысла не было: он чувствовал, что собеседник оправился от удивления и теперь ему стыдно перед своими за то, что он общается с «никем», вместо того чтобы прихлопнуть его, как муху. Таким образом, драка становилась неизбежной.
Положительных для Семена моментов в ситуации было только два. Противник, кажется, не собирается накидываться на него всем скопом — похоже, предстоят поединки (если, конечно, его не прикончат в первом же). И второе: судя по тому, как орудует палицей вожак, ребята работают в «западном» стиле.
Дело в том, что все школы боевых искусств можно разделить на две группы, или два стиля: «западный» и «восточный» (точнее — дальневосточный). Это, конечно, связано с различием в мышлении: то, что на Западе является лишь способом ведения боя, на Востоке — путь жизни. Для «западного» стиля характерно нанесение мощных ударов, которые противник должен отразить или выдержать (щит, тяжелые доспехи). В случае промаха оружие продолжает движение по заданной траектории, и требуется время, чтобы вернуть его в исходное положение. Показателем мастерства, к примеру, является способность развалить противника «до седла» (спрашивается: а зачем?). В восточных школах упор делается на ювелирный расчет, быстроту и точность нанесения ударов. Мастер останавливает оружие не там, где сможет, а там, где наметил (например, на сантиметр в глубине черепа противника). В случае промаха оружие мгновенно возвращается в исходное положение для нового удара. Выдержать пропущенный удар считается изначально невозможным, и обороняющийся должен суметь «не подставиться». При прочих равных условиях (чего обычно не бывает) «восточный» стиль дает в поединке с «западным» противником существенные преимущества. Беда только в том, что быть «слегка мастером» «восточного» стиля нельзя. Существует некая грань, барьер, уровень, до которого нужно подняться, чтобы твои приемы из смешных превратились в смертельно опасные. Семен считал, что в отношении «боевого посоха» он этот барьер перешагнул, а вот Юрка, к примеру, так и не смог и поэтому всегда ему проигрывал.
Боксеру рекомендуют следить за ногами противника. «Восточные» бойцы узнают о намерениях врага по глазам. Семен узнал — оружие они подняли одновременно...
— Ну, что? — Семен тяжело дышал, глаза заливал пот, но он чувствовал, что ковать железо надо, пока оно горячо. — Кто еще хочет со мной сразиться?
Хьюгги молча переглянулись.
— Что, больше никого? — Он представил красочную до жути картину массового избиения противника (хруст ломаемых костей, выбитые зубы, брызги мозгов и крови во все стороны) и «передал» ее гостям. Те вновь переглянулись и двинулись на него.
