Вот это Семену совсем не понравилось! Он слишком много сил потерял в поединке с вожаком и, честно говоря, сильно сомневался, что сможет выиграть второй бой. Если же придется работать сразу с четырьмя... Единственный выход — применить прием «обрубания хвоста». Это когда надо заставить противника организовать погоню за самим собой и атаковать самого шустрого — того, кто первый сможет догнать удирающего противника.
Прием, конечно, хороший, но... вряд ли Семен бегает быстрее, чем эти коротконогие ребята. Кроме того, нужно сделать мощный первый рывок, чтобы оторваться в самом начале, но с чего он взял, что они станут за ним гоняться? Может быть, для них убегающий противник перестанет существовать? В общем, Семен решил ничего не предпринимать. Он ждал хьюггов в боевой стойке и пытался сконцентрироваться для нового, последнего в жизни, боя.
Самым паскудным, пожалуй, в этой ситуации было то, что он как бы утратил «ментальную» связь с противником, перестал его чувствовать. От них, по идее, сейчас должны были исходить волны ярости, а он ничего не чувствовал. Это было очень опасно: неужели они концентрируются для дружной, хладнокровно рассчитанной атаки?! Ну, тогда можно и не рыпаться...
Хьюгги окружили лежащего лицом вниз вожака. Тот, видимо, очнулся и попытался привстать, опираясь на руки. Надломленные кости предплечий хрустнули, и он со стоном ткнулся лицом в землю. Несколько секунд четверо стояли неподвижно, поглядывая то на поверженного предводителя, то друг на друга, а потом...
Четыре палицы взметнулись почти одновременно и опустились.
Стон и мерзкий хруст ломаемых ребер.
Палицы вновь подняты и...
Ноги вожака задергались в судорогах, но быстро затихли. Бывшие соратники «месили» его секунд пять-шесть — не больше. Этого вполне хватило, чтобы превратить здорового, сильного и даже по-своему красивого человека в кровавое месиво. Впечатление было такое, что они стремились не просто его прикончить, а именно превратить в ничто. Шок растянул время, и Семен рассмотрел процедуру во всём ее безобразии: быстрыми и точными ударами были переломаны все крупные кости, и в последнюю очередь удары обрушились на голову — ее просто размазали по земле.
Семен поднял посох и хотел шагнуть к ним со словами типа: «Вы что же творите, ребята?!», но не успел. Четверо прекратили избиение и уставились на Семена, которого охватила даже не ярость, а какое-то дикое негодование: он-то старался, лишний раз рисковал жизнью, чтобы оставить в живых этого дурака, а они взяли и добили! В четыре дубины, вот просто так, взяли и добили, сволочи!
Перекидывая посох из руки в руку, он двинулся на хьюггов. При этом Семен орал по-русски, используя исключительно ненормативную лексику, пытаясь высказать этим парням всё, что он о них думает.
Позже он много раз пробовал осмыслить последующие события и каждый раз приходил к выводу, что сам во всём виноват: перестарался, забыв о своих новых ментальных способностях.
Увидев Семена, рассекающего воздух палкой во всех направлениях и при этом дико что-то кричащего, хьюгги отреагировали странно. Они вновь переглянулись, бросили свои палицы, повернулись к нему спиной и... подняли свои задние «фартуки».
Семен остановился как вкопанный: на него смотрели четыре волосатых мужских задницы. Что такое?!
Он перевел дух и попытался окучить мысли: «Они что тут, все гомики?! А говорят, что это половое извращение изобретено цивилизацией! Или они поняли мой мат слишком буквально?! Ч-черт побери... Нет, не то! Думай, Сема, думай... Ага, есть, вспомнил!
Гомосексуализм совсем не позднее изобретение. Он довольно широко распространен и в животном мире, например среди приматов. Принятие самцом вот такой позы совсем не обязательно является приглашением к половой близости, а в первую очередь означает признание над собой власти другого самца. Это же у них поведенческий атавизм!»
— А, сволочи!! — вновь заорал Семен. — Пошли вон! Чтобы я вас здесь больше не видел!!!
Одному он врезал посохом по ягодицам (вполсилы, конечно), другому дал пинка... В общем, палкой и матом он гнал их до самого леса. Они, впрочем, и не сопротивлялись. Потом он вернулся к шалашу и, чтобы сразу покончить со всеми неприятными делами, отволок тело вожака к берегу и спихнул в реку. Течение было слабым, и труп остался на месте. Пришлось раздеваться, лезть в воду и буксировать его на середину русла. Заодно и помылся...
Аттуайр, похоже, с победой поздравлять Семена не собирался. С грустным и отрешенным видом он сидел возле шалаша.
— Видел, как я их? — без особой надежды на похвалу спросил Семен. — Надеюсь, больше не сунутся!
— Не надейся, Семхон, — покачал головой туземец. — Никуда ты не денешься. Теперь они, наверное, будут охотиться за тобой.
— Так что же, надо было их всех прикончить?!
— Ну, к чему такая жестокость? Можно было бы сломать им руки и ноги. Тогда они умирали бы долго. Жители Верхнего и Нижнего мира любят смотреть...
— Да пошел ты со своими мирами! Другое дело, что они расскажут о нас своим, — надо отсюда сматываться!
— Ну и что? — удивился Атту. — Уходить-то зачем?
