Один вопрос тянул за собой другой, но Атту отвечал неохотно, и Семен не стал его мучить. «Волнуется перед встречей, — решил он, — или у них вообще не принято разговаривать на ходу». Впрочем, общаться вскоре Семену и самому расхотелось. По ровному месту и без груза Атту двигался как-то ненормально: он вроде бы просто шел, но угнаться за ним можно было только легкой трусцой.
Видневшийся вдали холм действительно оказался каменной гривой, метров восемь в самом высоком месте. Со стороны степи подъем был пологим и заросшим травой. Они успели пройти километра полтора, когда оттуда послышался разноголосый лай. Через минуту-другую Семен увидел, что им навстречу несется стая. «Сейчас порвут», — решил он и посмотрел на туземца. Однако тот не только не взял оружие на изготовку, но даже шага не замедлил. И оказался прав — стая разномастных собак «обтекла» их и устремилась куда-то дальше. Вскоре за спиной послышался отчаянно-злобный лай. Семен наконец понял, в чем тут дело.
— Стой, Бизон! — крикнул он. — Там же волк!
Семен бросил арбалет на землю и, с посохом в руках, помчался обратно — метрах в трехстах уже клубилась драка.
Он не успел — на его глазах куча лохматых тел рассыпалась и образовала широкий лающий круг. В центре лежали, дергаясь в агонии, три крупных пса. Над ними стоял, вздыбив шерсть, волчонок. Было видно, что этот детеныш на самом деле давно уже и не детеныш, а здоровенный сильный зверь, крупнее любой из собак. И самое главное — он их не боится, ни в чьей поддержке не нуждается, а хочет и может драться один. Семену показалось, что он уловил полный презрения призыв волка к противникам: «Ну же! Давайте!! Я хочу еще!» Но собаки поджимали хвосты и пятились. Приближение человека придало им смелости, и они двинулись было вперед, но Семен взмахнул палкой и заорал на них: «Кыш!! Пошли отсюда!!» Похоже, приказ соответствовал их собственным желаниям — лай начал стихать, а круг распадаться.
— «Зачем ты прогнал их? Было так хорошо...»
— «Их много!»
— «Оказывается, я сильнее! Оказывается, я могу убивать врагов (тех, кто нападает, а не убегает)».
— «Ты стал настоящим волком — не ребенком».
— «Да, я понял. Очень хочу в стаю».
— «Иди!»
— «Ты?»
— «Я возвращаюсь в свою стаю».
— «Ухожу...»
«Ну, вот и попрощались», — вздохнул Семен и побежал догонять Атту.
На вершине, среди рыжих каменных глыб, располагалась утоптанная площадка размером примерно три на три метра. Как объяснил Атту, это и есть «место глаз» — наблюдательный пункт. Часового здесь не было, так как, пока они сюда добирались, окончательно стемнело. Впрочем, видимость вскоре отчасти восстановилась, поскольку освободившаяся от туч луна оказалась полной и яркой.
Со стороны, обращенной к лагерю, под площадкой был почти отвесный обрыв, вправо и влево сменяющийся каменными осыпями. Лагерь представлял собой несколько вольно расставленных жилищ, похожих на «вигвамы», — отдельных или попарно соединенных широкими крытыми переходами. Возле некоторых жилищ догорали костры, народ же тусовался на свободном пространстве недалеко от обрыва, где костер горел вполне нормально.
— Угадал! — облегченно улыбнулся Атту. — Скоро начнется!
Спускаться вниз к сородичам он явно не торопился, и Семен стал потихоньку у него выпытывать, в чем тут дело. К чему было нестись сломя голову по степи, чтобы потом сидеть между камней и смотреть вниз?
Для начала выяснилось, что никуда они не бежали, а, наоборот, шли тихим шагом в ожидании, когда стемнеет и часовой покинет свой пост. А во-вторых, в племени лоуринов принято регулярно (как именно, Семен не понял, кажется, раз в два-три месяца) проводить некое культмассовое мероприятие. Почему-то Атту пожелал приурочить свое возвращение именно к нему. Что и как они будут делать дальше, туземец не объяснил, но попросил просто сидеть и смотреть. Впрочем, некоторые пояснения он всё-таки дать соизволил.
— Понимаешь, у нас нет шамана, и старейшины всё будут делать сами. Впрочем, Хиаланти предлагал нам своего ученика, но они отказались — может, молодому не доверяют, а может, привыкли сами с духами разговаривать.
— Это которые тут? Вот эти трое? — показал Семен на фигурки у костра, которые в общей суете участия не принимали.
— Они самые. Маленький — это Медведь, вон тот, который пошел помочиться, — это Кижуч, а лысый — Горностай.
Семен уже уразумел (не менее чем наполовину, как он считал) всю их чехарду с именами. У каждого мужчины есть тайное Имя, которое, конечно, в быту не употребляется. Они пользуются кличками — названиями зверей, птиц и рыб с двумя-тремя прилагательными. Последние, впрочем, при обращении произносить не обязательно, поскольку служат они в основном, чтобы не путать дубли: Волк Серый и Волк Быстрый — это разные люди. Реже используются наименования предметов (Перо Ястреба) или явлений природы (Восточный Ветер). В этих кличках мистики нет (почти), их иногда изменяют или меняют по собственному желанию либо по требованию коллектива.
