Художник оказался самым хитрым — тестировать свой вестибулярный аппарат он не стал, а сразу обнял одну из опор треноги, на которой висел музыкальный инструмент. Он бы, наверное, успешно завалил бы всё это сооружение, но оно было весьма массивным, а старик вместе с балахоном вряд ли весил больше полусотни килограммов. Сообщение о прибытии гостей он явно уразумел, но никак не мог понять, где они, — всматривался вверх, вправо, влево, даже пытался привстать на цыпочки. Посмотреть прямо перед собой ему почему-то в голову не приходило. Наконец он, кажется, понял «жизни обман» и уставился в землю. Перед ним валялась деревянная колотушка, брошенная Кижучем. Художника это чрезвычайно обрадовало, словно он увидел собеседника, по которому очень соскучился. Он радостно заулыбался и принялся рассуждать, помогая себе жестами свободной руки. Причем излагать свои мысли он начал откуда-то с середины:
— ...смысла верить в отсутствие ушедших в Нижний мир, ибо это лишь иллюзия, а не реальность. После каждого дня наступает ночь, и никто не скажет, в каком из миров находится. Значение имеет лишь путь, пройденный от рождения до нового рождения, и на этом пути...
Обкайфованные сородичи стремительно теряли интерес к тому, что говорил деревянной колотушке «уважаемый человек». Похоже, следующим номером программы действительно был групповой секс. Наверное, в плане общего развития Семену стоило бы понаблюдать за этим, да что-то не хотелось: участники были, мягко выражаясь, не очень чистыми, и самое главное, он не видел вокруг ни одного женского лица или фигуры, способных вызвать у него хоть малейший сексуальный интерес. Поэтому он следовал примеру Атту — стоял и слушал. Чтобы развлечь себя, он попытался сделать сокращенный перевод того, что на разные лады втолковывал старик своей деревянной слушательнице. Получилось примерно так:
«Если понимать дорогу в более широком смысле, — усмехнулся Семен, — то всё совпадает». Развлечения ради, он перевел на местный язык припев из той же песни Ю. Визбора и, когда старик сделал паузу, сказал со знанием дела:
— А ты откуда знаешь?! — изумленно вытаращился на него Художник.
— Так я же из будущего, — пояснил Семен.
— А-а, — разочарованно протянул старик. — Не сам, значит, додумался. Ну, и как там — в будущем?
— Да так... — пожал плечами Семен. — Почти как здесь, только еще смешнее.
— Па-а-анятно! — протянул старик и сосредоточил свое внимание на сучке, за который зацепилась его рубаха.
Когда они оказались в относительно тихом месте, Семен поинтересовался у своего спутника, почему так мало интереса у сородичей вызвало их появление. Бывший Аттуайр пустился в длинные объяснения, из которых можно было сделать краткий вывод: они оказались в нужное время в нужном месте.
— Ну, хорошо, — продолжил расспросы Семен, — ты свой и просто откуда-то вернулся. Но я-то вообще посторонний! Помнится, при первой встрече вы начали стрелять сразу, как только меня заметили.
— Тот, кто появился тогда на берегу, — авторитетным тоном пояснил Атту, — имел мало общего с человеком, который пришел со мной на стоянку лоуринов.
— Да? А почему никто ничего не спросил?
— А чего спрашивать-то? — удивился туземец. — С первого взгляда видно, что ты лоурин нашего Рода, но не имеешь Имени и не являешься полноценным мужчиной-воином. Так что же у тебя спрашивать?!
— И что из этого следует? Для меня?
— Да ничего! Живи, как живется!
— В смысле?!
— Ну, ты же уже не подросток, но еще и не воин. Соответственно, ни тех ни других обязанностей у тебя нет — ни воевать, ни охотиться, ни тренироваться, ни тем более работать тебе не обязательно. Но поскольку ты лоурин, на любой стоянке Племени тебе должны дать еду, кров и женщину.
— Что, и правда дадут?
— Дадут, дадут, — подтвердил Атту. — Конечно, не всегда это будет самая лучшая еда и удобный кров, но дадут обязательно.
— Хорошо я устроился! — обрадовался Семен.
— Это ненадолго, — заверил его Атту. — Старейшины быстро разберутся, что с тобой делать: у каждого должно быть свое место. А пока пошли баб потискаем!
— Ну... знаешь... Устал я что-то... И спать хочется...
— Ты чего?! — изумился туземец. — Не мужчина, что ли?!
— Да мужчина... Но понимаешь... По Законам Жизни бывшего моего Рода...
— Так бы сразу и сказал! А то — устал он! Как будто мы сегодня что-то делали! Нельзя, значит, нельзя. Иди тогда спать. — Атту кивнул в сторону одного из длинных жилищ.
Семен представил, что он может обнаружить внутри, а также что там будет, когда завалится ночевать подгулявшая публика, и сильно засомневался:
