– Да, как будущий глава рода, под контролем отца. Довольно жуткие вещи. Например, трансформация людей в животных – мерзость! Или перенос ауры человека в неодушевлённый предмет: таким образом создавались все первые охранные заклинания. Не живой и не мёртвый сторож, который слепо выполняет данный приказ. Честно говоря, подобные заклинания следовало бы уничтожить. Лучше вырвать листы из книги, чем искушать юных магов.
– Но господин Реллан не разделяет вашу точку зрения?
– Он слишком трепетно относится к наследию предков.
«Как любой глава рода», – чуть не вырывается у меня, и лишь потом я вспоминаю, как кривится Дал, когда приходится заполнять летопись Валлэйнов – огромный том толщиной с руку в сафьяновом переплёте и с золотым обрезом. Вот уж где никакого трепета, сплошные досада и долг. Но Дал – редкое исключение, он не испытывает ни капли привязанности ни к родовым реликвиям, ни ко дворцу Валлэйнов, ни к особняку Фарллэнов.
– Почему вы живёте здесь, а не в Анзелисе? – жду встречного вопроса: «Как это связано с похищением?»
– Потому что люблю свой дом, – бесхитростно отвечает Стефан. – Знаете, поговорка про родные стены возникла не зря. Мне проще каждый день тратить силы на порталы, нежели переехать отсюда даже в самый комфортный городской особняк. Любой камень в Релланворде тесно связан с историей Лэргалла. В Большом зале нашего зáмка впервые была оглашена хартия родов о признании Валлэйнов королями. Это кресло подарено основателю рода Дэрдáном Блестящим. Старейший дуб в саду посажен собственноручно Валзио́ром Скупым, который был женат на моей прапрапрапрабабке.
В светлых с зеленью глазах вдруг появляется ехидство.
– Именно под этим дубом король Сертуг познакомился с лучшей подругой моей матери, Каризой Фарллэн. Так что, Ваше Величество, отчасти вы тоже обязаны поместью Релланов. Кстати, я присутствовал при встрече.
Последняя фраза добивает. По меркам магов Стефан и Дал одинаково юны. Но разница в семьдесят девять лет позволяет одному из них помнить обстоятельства, приведшие к появлению на свет другого. Причём Стефан был тогда старше, чем Дал сейчас.
– А что вы можете сказать о слугах?
– Они люди, – пожимает плечами наследник древнейшего магического рода. – Прежняя экономка разбаловала их, господин Ольшер успешно её заменил. Кроме него я знаю личного слугу отца, кухарку и старшую служанку. С остальными общаются мама и Илена. Ах да! Старина Форнер – наш садовник в пятом поколении и мой ровесник. В детстве мы почти дружили, разумеется, не переходя границы.
– По-вашему, кто-либо из слуг может быть причастен к краже?
– По-моему, Ваше Величество, никто, не являющийся Релланом или легендарным магом вне уровней, в принципе не смог бы даже дотронуться до дверцы сейфа. Признаться, я вам искренне сочувствую: не представляю, как вы сможете раскрыть это преступление. Ни улик, ни следов, ни толковых мотивов. Конечно, я наслышан о подвигах госпожи Родери, но с таким безнадёжным случаем, уверен, вы не сталкивались никогда.
В чём-то он прав. Только вот профессиональное самоуважение никто не отменял. И, раз я не могу гордиться королевскими дубами в родовом поместье, остаётся уповать на навыки и прежний опыт. Для меня найти эту злополучную летопись – дело чести.
– Благодарю вас за откровенность, господин Реллан. Будьте любезны, пригласите сюда вашу супругу.
Стефан опять меня удивляет. Он не возмущается и не бросается доказывать невиновность Илены, а вполне мирно кивает и удаляется. Его дружелюбное поведение притупляет мою бдительность, поэтому, когда в кабинет врывается рассерженная юная девица, я на секунду теряюсь. Иленой эта сероглазая красавица точно быть не может, поскольку ей всего семьдесят восемь лет.
– Ты, мерзкая выскочка! – выпаливает мне в лицо девица. – Убирайся из нашего дома, слышишь?!
Она со всего маху врезается в выстроенный мной невидимый барьер.
– Королевам не тыкают, – произношу бесстрастно. – И я вас не звала. Потрудитесь выйти вон.
Тейна Реллан – фамильное сходство налицо – голосу разума не внемлет, продолжает рваться вперёд. Спокойно её разглядываю. Тонкокостная и изящная, мамины соломенные волосы, папины пушистые ресницы, нежная белая кожа, пухлые яркие губы. Была бы вдобавок голубоглазой, получился бы тот самый прелестный облик, что многократно на все лады воспевают в стихах поэты. А вот с магией девушке не повезло: скромный четвёртый уровень, к тому же универсал. В Академию таких не принимают. И её предлагали в жёны Далу? Ну-ну.
– Проваливай, безродная дрянь! – крик Тейны отскакивает от стен и разносится по дому. – Нечего здесь вынюхивать!
Рот ей я затыкаю заклинанием. Не хватало ещё, чтобы сюда сбежалась половина замка и Далу пришлось бы наказывать неразумную девицу за оскорбление Короны. Беззвучно шевелящая губами Тейна нравится мне гораздо больше разъярённой фурии. Теперь самое время сказать что-либо едкое, но на ум ничего не приходит. Да и не настолько я невозмутима, как хочу выглядеть. Всё-таки открыто хамят мне нечасто. К счастью, на крик быстро прибегает Стефан, который, вероятно, не успел уйти далеко.
