— Потому что я люблю этого человека, — отвечает мальчик, и тут его словно ударяет. Он вскакивает, испытывая какую-то уверенность, слияние факта и чувства, трепет предвкушения, какого никогда раньше не ощущал, но каким будет наслаждаться много раз — когда-нибудь, когда поступит в полицию.
— А кого любит этот испуганный юрист? — спрашивает Конрад Воорт отца.
Уильям Воорт потягивается — а это, как знает Конрад, означает, что ему пора возвращаться на допрос. Урок окончен.
— Запомни. Всегда смотри на человека, не только на факты. Когда-нибудь, даже если ты не станешь детективом, если у тебя возникнет ощущение насчет кого-то, доверяй ощущению. Это не означает, что оно правильное. Но отнесись к нему серьезно.
А через некоторое время после того, как девятнадцатилетнего сына того юриста арестовали за убийство, отец приглашает Конрада в пиццерию — маленькая церемония, которая иногда сопровождает мелкие следственные достижения мальчика, его предложения или наблюдения.
— Дружок, всегда уравновешивай факты и ощущения, потому что ощущения — это тоже информация, но обработанная другим способом. Ну что, детектив, еще кусочек пиццы?
И теперь, много лет спустя, Воорт смотрит на звонок, который поднимет по тревоге всех в особняке, где работал Мичум — где предположительно располагалась Мичумова «фирма по подбору высококвалифицированных специалистов». Звучит двухтональный перезвон. Воорт выдал себя. В горле сухо. Он не дождался подкрепления. Воорт поднимает глаза на камеру над тяжелой дубовой дверью. В двери есть квадратное полупрозрачное окошко из толстого цветного, армированного проволокой стекла; слышится щелчок замка, и за ним возникает тень.
— Я могу вам помочь? — произносит мужчина, который открывает дверь, частично загораживая проход, и Воорт опознает в нем по пиджаку, галстуку и неопределенному, профессионально внимательному взгляду сотрудника службы безопасности.
«Передо мной высокий мужчина, темноволосый, спортивного сложения, одетый достаточно хорошо, чтобы быть сотрудником корпорации, но если бы здесь была корпорация, меня, наверное, остановили бы у стола администратора. Зачем фирме по подбору персонала охранник у двери?»
Воорт показывает значок и объясняет, что участвует в расследовании, которое касается расположенных по соседству фирм. И спрашивает о возможности поговорить с «каким-нибудь местным боссом».
— Какое расследование?
«Служба безопасности обычно побаивается полиции. А этот тип не хочет меня впускать».
— Я бы предпочел поговорить с боссом.
— Подождите здесь, — говорит охранник и закрывает дверь.
Через некоторое время дверь открывается.
— Доктор Шеска велел впустить.
Шеска!
Воорт скрывает всплеск эмоций, вспышку охотничьего азарта. «Нашел!»
Тяжелая дверь захлопывается за ним, отрезая от уличных шумов, а значит, здесь даже окна звуконепроницаемые. В холле за скромным деревянным столом, который, кажется, приткнули там, вспомнив о нем в последний момент, и никак не для того, чтобы принимать посетителей, сидит женщина-администратор, и в ее взгляде больше любопытства, чем радушия. Узкий коридор позади нее, типичный для таких особняков, ведет куда-то в помещения первого этажа, а более широкая, покрытая ковром лестница — наверх.
Стены обшиты панелями из темного дерева. Красно-коричневый ковер толстый, но несколько потертый. Нет кофейного столика с журналами, что было бы типично для приемной. Нет ни пальм в горшках, ни гравюр или картин на стенах. Нет и бесплатного телефона для посетителей. Просто функциональное помещение — буферная зона. Похоже на шлюзовую камеру, отделяющую внешний мир от всего, что находится наверху.
«Мичум действительно работал здесь!»
— Чем вы тут вообще занимаетесь? — спрашивает Воорт охранника, пока тот ведет его вверх по лестнице, и светловолосая голова администратора поворачивается, следя за их продвижением.
— Подбираем высококвалифицированных специалистов для корпораций, — отвечает охранник, но такой тон больше подходит для ритуала каннибалов с Новой Гвинеи, чем для найма новых сотрудников.
Сотовый телефон звонит, но Воорт не реагирует: не хочет отвлекаться, не хочет пропустить ни единой мелочи. Его пронизывает усиливающееся ощущение ясности, какое появляется в моменты высочайшего напряжения.
Все здание явно принадлежит какой-то одной конторе. Все отделано в едином стиле. Звонят телефоны, где-то работает ксерокс, слышны голоса — болтающие, спорящие или тихо разговаривающие.
На третьем этаже один узкий коридор с открытыми дверями, отбрасывающими на выцветший ковер прямоугольники света. Здесь слышен стук по клавиатуре компьютера, где-то кричит (наверное, в телефонную трубку) женщина: «Тебя плохо слышно! Как ты сказал, он вошел в канцелярию посла или в его дом? Куда?»
Сейчас!
Воорт останавливается и прижимает руку к животу.
— Простите, — выдыхает он. Охранник оборачивается. — Я прошу прощения, но… У вас тут есть уборная? Приспичило.
