– До Литейного далеко?
– Туда, вон. Я провожу, иди за мной, пацан, – это и было истинное лицо Ленинграда. Внимание людей, уважение друг к другу и забота.
Волк понесся рядом и вскоре бегущий мужчина остановился и сказал:
– Вот сюда поворачивай, а тебе куда?
– На Воинова!
– На улицу Воинова? – ответ удивил попутчика. Он задумался на миг:
– А на Шпалерную. Это туда, – и он махнул рукой вдоль проспекта, – иди туда, там спросишь, вон там, ещё далеко и тебе любой покажет, за зданием сгоревшего суда, что по правой стороне, там она, твоя улица Воинова, – и он улыбнулся и, набирая скорость, помчался дальше по своим делам.
Довольный Вовка весело зашага по Литейному, с интересом разглядывая здания и людей. Вот появилось и выгоревшее здание с пустыми оконными проёмами и следами копоти на стенах.
– « Вот бы и окна новые вставить сюда, можно неплохо заработать. Большие окна и много», – подул он, проходя вдоль суда. И повернул направо. Здание обгоревшего суда соединялось со следующим подвесным коридором, по которому шел солдат с ружьем за спиной. Вовка остановился и проследил за солдатом, пока тот не скрылся в обгоревшем доме. А следующее здание ещё больше привлекло его внимание. Окна первого этажа были погружены в землю больше чем наполовину, маленькие какие-то, Вовка уже замечал подобное в некоторый домах на Литейном.
– «Почему так? Толи эти дома погрузились в землю от древности, то ли так специально строили, чтобы свет попадал в полуподвальные комнаты. Всё равно для таких окон нужно делать маленькие и красивые оконные рамы», – рассуждал он с плотницкой точки зрения, и, проходя мимо, пытался заглянуть вовнутрь. Но чуть дальше, где-то посередине здания у входной двери стоял часовой солдат, тоже с ружьем за спиной. Испуганный Вовка отпрянул в сторону. С другой стороны дверей на белом мраморной табличке была надпись: « Здесь, в доме предварительного заключения в 1895-1897г. царской охранкой в камере 193 содержался вождь мирового пролетариата Ленин». Вовка опять превратился в настороженного волка и посмотрел снова на часового. Тот был в красноармейской форме, в «будёновке», красная звезда горела на лбу. Волк живо представил себе Ленина с протянутой вперёд рукой в камере 193, здесь в этом страшном доме, обиженного царя и Иуду и подумал:
– «Даже если меня уговаривать будут делать окна для суда и этого дома, я обязательно откажусь».
Теперь ему нужно было отыскать Водопроводный переулок 54/2, где-то напротив Таврического дворца. Дворец он нашел быстро, но пришлось вернуться назад, чтобы повернуть в Водопроводый. Вот и дом 54/2, вот и акра, о которой говорил Иван Макарович. Сюда. Здесь его ждёт большая жизнь!
Войдя под арку, Вовка очутился в небольшом дворике с сараями напротив дома. В сторонке лежат аккуратно сложенные штабеля досок разной толщины.
– «Сороковка, тридцатка и двадцатка. Уложено правильно», – отметил про себя Вовка.
Справа от арки, над входной дверью, висит деревянная табличка, на которой синей краской написано «Столярная мастерская Миронова». Дверь двухстворчатая, рассохшаяся, давно не крашена и слегка перекошена, плотно не закрывается.
–«Сапожник без сапог, а у столяра дверь не закрывается. Так и должно быть», – отметил Вовка, но тут уже, настроившись на серьезный лад, опять стал волком и вошел в эту дверь. В нос сразу ударил знакомый запах сосновых опилок, однако он попал в чистое помещение с ковровой дорожкой на полу и цветком в горшке на подоконнике. Дорожка ведет к столу, за которым восседает Дама лет сорока с объемными формами, одетая в открытое платье без рукавов, на голове у неё надета модная женская шляпка с подвёрнутыми полями и цветком. Дама подняла глаза от стола и вопросительно взглянула на вошедшего мальчика. Смущенный волк опять стал Вовкой и робко подошел к столу, от волнения даже снял тюбетейку:
Здрасте! – пробормотал он, прижимаю тюбетейку к груди одной рукой и протягивая письмо Ивана Макаровича даме другой.
Увидев конверт, дама выхватила его из руки Вовки и спросила сурово:
– Ты что, курьер? Чем так напуган? От кого конверт?
На конверте было написано: « Миронову Ивану Поликарповичу .От Семёнова Ивана Макаровича. Лично».
– Интересно, интересно! Это кто такой Семёнов? Что-то я не знаю! Ты чей, мальчик? – спросила дама, уже пытаясь открыть конверт, но увидев слово «Лично» остановилась.
– Я к Ивану Поликарповичу из Скрипина, из деревни, из Костромской губернии.
– Это, что ещё такое? Какая такая деревня? У нас и так проблем полно! – и она бросила конверт на стол, – сядь туда, – и она указала на два стула у окна. Вовка послушно отошел от стола и сел на стул, всё ещё держа тюбетейку у груди.
– У нас срочный заказ, Иван Поликарпович занят работой, а тут какая-то деревня.
И дама поднялась и пошла к двери в противоположной стене, держа теперь письмо на вытянутой руке двумя пальцами, словно оно было испачкано в деревенскую грязь. Только она открыла дверь, оттуда донёсся звук пилы, запахло опилками и канифолью.
– Иван. Иван Поликарпыч! Идите же сюда, тут вам письмо.
