Я подплыл к ней, ухватился рукой за поручень. А второй — обнял ее покрепче и прижал к себе.
— Зачем ты это делаешь? Ты что, залез в одежде?
— Да, залез в одежде, — подтрунивал я над собой. — Вот такой вот я придурок.
— Ты психопат, Стрельбицкий, — ругала она меня, а сама закрыла глаза и лежала на груди, улыбаясь. — Просто больной. Таких сумасшедших еще не встречала.
— Я тоже... Таких, как ты, еще не встречал.
Мы поцеловались. Под короткие свистки рефери. Под крики мелких судей. Все орали, что накажут меня. Что позовут полицию. Якобы тут есть дежурный участковый. Но кто ж зовет полицию на соревнования незрячих? Тут все спокойно. Просто муж залез в бассейн и успокаивает девушку в купальнике. Такова она есть — настоящая поддержка от родных.
— Мне уже ничего не хочется, — пожаловалась Лана. — Ни золота, ни победы, ни финала. Все равно это никому не надо.
— Мне надо. Тебе надо. Нам обоим надо. Ты ведь столько к этому шла.
"До старта две минуты!"
— Я не уверена, что это мне нужно. Я просто увлеклась мечтой. Хотя думать надо было о другом. О семье, о браке. О тебе, в конце концов. О ребенке. А я просто эгоистка — ухватилась в свою детскую мечту и ставлю все на карту. Разве взрослые люди так поступают?
— Взрослые люди не плавают в бассейне, одевшись в джинсы и свитер. Ты согласна?
— Ха-ха-ха... — рассмеялась Лана, теребя моб мокрый воротник из-под свитера. — Ты смешной.
— Сделай это для меня. Для себя самой. Я ведь знаю, ты хотела.
— Я хотела доказать что-то родителям, — призналась вдруг она. — Я думала, что делаю все для себя, что хочу стать победителем и повысить свою самооценку в собственных глазах. Но на самом же деле просто мечтала удивить маму с папой. Хотелось доказать им, что я не хуже Лены. Что я... — скатились у нее слезы по щекам, — что я не пустое место и... могу чего-нибудь добиться. Чего-то серьезного... Вот только мама была права. Она была права, когда говорила, что все это ненастоящее. Эти соревнования — просто ерунда. Тут нет ни журналистов, ни камер, ни громких имен. Всем наплевать на нас. Никто о нас не узнает. И родители не смогут посмотреть по телевизору, как я надеваю медаль чемпионки.
"Готовность к старту!"
— Чего ты сейчас хочешь? — спросил я Лану и прижался губами к ее холодному лбу.
— Хочу домой, Марат. Я просто хочу домой.
Я посмотрел на нее. На моргающее табло результатов. На очень злые лица судей, которые сдержали слово — привели ментов, чтобы упечь меня в тюрьму за хулиганство.
И ответил ей предельно просто. В духе предыдущей фразы.
— Тогда давай ты проплывешь этот заплыв — и мы поедем. Только один раз. И если не передумаешь — мигом домой. Выкупаем Марлу. Обещаю.
Марат
Я сделал все, что только мог. И теперь стоял под стенкой как покорный зритель — пообещал организаторам и полиции, что не подойду к бассейну ближе чем на два метра. Главное, что Лана там осталась и сделала еще одну попытку.
— Номер восемь — минута и шесть! — прозвучало из динамика. — Проходит в финал.
— О-о-о-о! — радовался я как ребенок.
Она это сделала, она прошла в финал!
Вот только настроение у Ланы было так себе. Я все был готов к тому, что мы отправимся домой. Если она сейчас подойдет ко мне и скажет, что не хочет принимать участие в финале, то я ее пойму. Пожалею и пойму. Все же это ее соревнование, а не мое. И если радости участия нет, то...
Конечно, я понимал, отчего так вышло. Стоял весь мокрый, в тяжелой от воды одежде, на руках — гусиная кожа. Было холодно. Но разве это проблема в сравнении с тем, что тебя обещали поддержать родители, но не явились? Лана была подавлена.
Ко мне не подходила. Просто ждала вместе со всеми нового свистка. Перерыв между полуфиналом и финалом был небольшим, особенно после того, как объявили перезаплыв. Так что Лана хотела просто добить еще один спринт и забыть об этом, как про страшный сон. Она жалела о своем решении принять участие. И это было грустно. Весь тот азарт, тот спортивный интерес — он просто растворился. Ей казалось, что никому это не нужно. Кроме меня. И только потому, что я ношусь с ней, как с драгоценностью.
Неужели это я виноват? Что я еще мог сделать, чтобы она поверила в себя и улыбнулась?
— Хм... — почувствовал я вибрацию от телефона. Он смог пережить купание. — Неизвестный номер... Алло?
Я принял звонок и услышал голос, который явно не ждал услышать.
— Господин Стрельбицкий... — говорила женщина.
И я нахмурил брови.
— Кто это?
— Вам звонит та, по кому вы должны были работать. Но проявили человечность...
Азиза Листьева.
— Где взяли этот номер?
— Вас это удивляет? — спросила она с иронией в голосе. — Я же главред крупного издания. Мы, журналисты, ничуть не слабее спецназа в этом плане.
— Хах... — улыбался я, припоминая те чувства. Когда пощадил ее и отпустил на день рожденья сына. — Как прошел ваш праздник?
— О... — восторгалась она, — все прошло отлично. Арут задул все одиннадцать свечей. Были аниматоры...
— Аниматоры? Не поздно ли для аниматоров? Пацану ж одиннадцать уже...
