— Стой — не вылезай! — показал я ей рукой, будто это что-то меняло. В тот момент мои глаза были прикованы к зрелому рефери. Мужчине уверенному, самодостаточному. Ведь он знал — кулаки тут ни к чему, а правила написаны такими, как он. А не такими, как я. — Это вообще нормально, что пловец мешает сопернику проплыть дистанцию, а все пихают голову в песок, как страусы?! Или у нас тут не только участники, но и судьи незрячие?!
Главный скрестил руки на груди и посмотрел на меня хитрым, пронзительным взглядом шерифа. Тут он заправлял. Но по мне было видно, что не отступлюсь. Стало быть, схватка не на жизнь, а на смерть.
— О каком еще желтом купальнике ты кудахчешь, петушок? Я рефери. Я не смотрю на их попки и сиськи. Мне до лампочки, что у них там под трусами и какого цвета купальник. Для меня не существует даже имен и фамилий. Только номера. Ты можешь мне назвать тот номер? Который якобы помешал твоей девчонке показать свой результат...
— Номер десять.
— Номер десять? — удивился дедуган. — Вон та пловчиха? — показал он в сторону толпы, которая носила на руках Регину, словно рок-звезду.
— Да. Это она. На развороте вылезла в соседнюю дорожку и сорвала рукой очки. Стащила шапочку. Я все это видел... Странно, что вы этого не видели.
— Твои обвинения голословны, — отмахивался старик. — У тебя нет никаких доказательств. Освободить бассейн для проведения финала!
Лана снова попыталась выйти из воды, но я распсиховался и орнул на весь бассейн:
— НЕТ, Я СКАЗАЛ! БУДЕТ ПЕРЕЗАПЛЫВ!
Все смотрели на меня и на судью. Лана плакала. Я уже чувствовал себя виновным в том, что предложил участвовать. Все так хорошо сперва шло, а теперь вдруг превратилось в цирк на дроте. Гребаный позор! И мне, и спорту, и соревнованиям!
— Ха-ха-ха... — прищурил левый глаз судья. — Ты мне тут вот на серьезных щах втираешь, будто чемпионка прошлого года берет и мешает плыть другой пловчихе? Серьезно? Да она ее одной левой может победить...
— Правила одни для всех, — тряс я книжечкой в руке. — Если один участник помешал другому, то его не допускают к следующему заплыву. А тому, кто пострадал и не смогу показать своего времени, дают перезаплыв. Разве не так?
Судья сделал паузу, пожевав ментоловой жвачки.
А потом сказал:
— Если докажешь, что такое было — дисквалифицирую виновных. Доказать не можешь — марш из моего бассейна. И чтоб больше я тебя не видел.
Доказательства? Он хочет доказательств? Да легко! Эту сучку все снимали на айфоны — вот сейчас эти видосы и помогут.
— Дай сюда, — вырвал я телефон у какого-то парня, который кружил вокруг номера десять. — Я видел — ты снимал ее заплыв. — Зайдя в галерею и промотав немного к середине, я развернул экран и показал судье все то, что видел сам. Своими глазами.
Он присмотрелся. Снова отмотал. Просмотрел внимательней.
А затем поднял руку вверх и скомандовал:
— ПЕРЕЗАПЛЫВ! — это слово вызвало волну эмоций по всему бассейну. Но потом он бросил хищный взгляд на девку в желтом купальнике и отчеканил: — Дисквалифицирована.
— Что?! — зашумела толпа. — Так нечестно! Вы не имеете права! — кричала Регина. — Я ничего не нарушала! Да я тут одна достойна прохождения в финал! Вы че, верните телефон!
Я посмотрел на Лану и понял, что натворил. Мои старания сделали только хуже. Если раньше она хотела драться и побеждать, то теперь она не хотела уже ничего.
"Фу-у-у-у..." — доносилось от наказанных и тех, кто не хотел перезаплыва. Результат никто не может предсказать — теперь в финал могут пробиться совершенно новые люди. Но для Ланы это честный и заслуженный шанс.
— Номер восемь — жулик! — долетел ко мне предсмертный вопль Регины.
И от него мою Лану просто прорвало.
— Я ничего не хочу! — ревела она, забившись в угол бассейна. В самом глубоком месте, под стартовыми тумбами. — Не надо было это делать! Я не хочу... ничего уже не хочу...
— До старта пять минут! — сказал судья.
Я понимал, что она или решится на прорыв, или расклеится окончательно. И при взгляде на Лану было чувство, что скорее второе, чем первое. У нее пошла истерика. Прямо здесь и прямо сейчас — психика не выдержала. Так и знал, что этим кончится.
— Лана... — тянулся я к ней, стоя на коленях над бассейном. — Лана, малыш...
— Они не пришли! — рыдала она. — Никто не пришел, им всем плевать!
Я еще раз бросил взгляд на скамейки — не было и намека на родителей. Ни их, ни сестры-близняшки. Никто не приехал поддержать. Вообще никто. Только я один, но это не в счет. Чуда не произошло, и это чертовски плохие новости.
— Да, их нет... — спускался я в воду. Прямо в одежде. Вошел уже по пояс. — Но разве это важно?
— Что ты... что ты делаешь? — не знала Лана, что происходит.
"Мужчина, что вы делаете?!" — прилетело где-то сверху.
А я спустился в воду и поплыл к своей жене. Как идиот. Как клоун. Пусть зовут как пожелают, но мне было жаль, что она так много старалась, а теперь сдалась. Если это случится, то потом Лана будет жалеть. Всю оставшуюся жизнь. А это неправильно. Я обещал ее поддержать, что бы ни стряслось. Как бы все ни шло. Хоть камни с неба — я буду рядом.
— Привет, номер восемь.
