Господи, выдохну, дай мне знак.И он подаёт:высылает пару синиц на ветви ореха.Свищут, друг дружку кличут, и всё вдвоём,мечутся, словно латают в листве прорехи.В сквере больничном,который мне так знаком,глянь, угнездились на лавочкепапа с мамой.Сойки на пару явятся.Нелегковидеть твоё посланье о том же самом.Господи, их друг от друга не оторвать,если любой пичуге нужна пичуга.Господи, как я часто была неправа,что же теперь уповаю на знак, на чудо?Господи, подержи их в руке своей,прежде чем упорхнутк твоим высям горним:перепёлок средь терниев перекати-полей,что не бездомны, пока ещё держат корни.<p>Сад</p>На себя открою шаткую калитку.Отведу руками виноградный листда смету с дорожки спящую улитку.Соберу кизил. И груши удались.Ничего, что год опять без абрикосов,вымерзали и инжир, и розмарин.А сосед напротив пристаёт с вопросом —мол, продай участок – и не он один.Всё бы деньги делатьушлым этим, резвым,не до грядок им теперь, не до лопат.Я вчера тут поработал плоскорезом:знаешь, всё-таки полегче, чем копать,но плечо потом артритное заныло,под лопаткой колет, отдаёт в груди.Виноград бы обиходить надо было…Только жаль, себя нельзя омолодить.Сад обрежьте – что иначе скажут люди?Не поранься о секатор на крыльце.Ты выхаживай, когда меня не будет,новый персик сорта «Память об отце».<p>Двое</p>Расслоение белой линии живота:вот и всё, что осталось ему от мамы.Он её, эту грыжу, заполучил, когдана руках свою мать носилот кровати к ванной.Он мне косы – в саду завидовали бантам,пианино тащил в шесть лет:на, учись, хотела?Он жену по врачам,а сам наотрез – куда там,лишь живот выпирает сильнеепод майкой белой.И ещё один рядом был: на себе волок,помню только звёзды в глазахи морозный ветер.Хорошо, что сегодня,назавтра привёз бы в морг,скажет позже хирург,упустивший в вену катетер.Станет мужем, отцом хорошим,кто был хороший сын,тот, кто вынесет всё,в них и сила твоя, и правда —ты уже показал мне, Господь,обоих мужчин,что носили меня на руках.И других не надо.<p>Хрип</p>Далёкий гром и звон колоколоввенчают полдень.А в старом здании из всех угловхрипит и стонет.Как много влаги в вате облаков,как мало в ветре.Больничная палата стариковтеснее смерти.Ползёт гроза над Розой Люксембурги над Рабочей,и в небесах рокочет хриплый звук.А этой ночьюздесь чья-то мама выгорит дотлав углу, в которомтвоя на койку узкую леглаиз коридора,казённого белее полотна,что шьют и порют.Дай Бог, чтоб смертьбыла им не длинна,а ровно впору.<p>Ключи</p>
