Омытый жгучими слезаминеопалимой купины,Донбасс – одно сплошное пламя,где плавятся металл и камень:огни от Сены не видны.Не вам приносят смерть снаряды,не к вам из-под могильных плитродня взывает: горше ада!Пожар, раздутый над Белградом,Славяносербию палит.Сквозь кладбище к аэропорту,от Иверской до Нотр-Дам,ни в год второй, ни в год четвёртыйне рикошетили прилёты,не шелестело аз воздам.Париж, Париж, ты стоишь мессы,а тут не жаль, кого ни тронь?Пусть фосфором воняют бесы —не отзывается Одессынечеловеческий огонь?Так снизойдёт ли благодатный?Нет, гибельный – на Страшный судони придут, верша расплату:и те, кто был убит когда-то,и те, кого ещё сожгут.<p>Линейка</p>Где-то там, наверху, есть линейка детей войны,где прабабки и прадеды, правнуки – все равны.К ней выходят из-под обломков своих квартир.К ней расчертят для вновь прибывших места мелкамиПриписали бы сбоку, как водится, «Миру — мир»,только мира не видно в разрывах меж облаками.К ней ползут по стеклянной крошке вдоль парт и стен,сквозь дырявую крышу ищут небо глазами,потому что от прадедов к правнукам — без перемен,и по этой истории снова не сдан экзамен.И в спортзале Беслана над сыном кричит отец.Выпускник прошлогодний одёргивает тельняшку.И чужую семью из Норд-Оста ведёт певец,и буквально вчера погибший под стук сердецподнимает повыше вечного первоклашку.<p>Смертная колыбельная</p>
