На город туман опустился впотьмах.Туман молоком заливает дома,и каплями жёлтого маслауже растворяются в нём фонарида теплится пара окон изнутри:погасли… и это погасло…И где тут вперёд и куда тут назад?И папе бы время опрыскивать сад,да только беда – нездоров он.Пахнуло весной из февральских окон,и поит миндальным своим молокомголодную землю корова,и влажно дыханье её у щеки,глотает дорогу и съела шаги:вот чайка заплакала где-то,а где она, чайка – поди отыщи,и сливочной пеной цветы алычистекают на кончики веток.Широкие лапы до самой землиу кедров атласских, намокнув, леглии головы свесились набок.А чайка всё плачет и плачет вдали.Хлебни этот белый и стылый налив:он горек, и солон, и сладок.На город, который с рожденья знаком,который и любит, и нянчит тайком —уж больно характер суровый —украдкой глаза осушая платком,смотри: ты впитала его с молокомтелком от туманной коровы.И якорь рога выставляет вперёд,и месяц по небу триерой плывётнад млечным сиянием бухты,в тумане курантов звенит бубенец,дышать тяжело, а когда наконецзаплачешь – и легче как будто.<p>Гроза</p>Раздумывает – сохнуть ли? – трава,пока ещё не колются колосья,и мнётся мак, и шёлков, и кровав,то выгибаясь, то кидаясь оземь.Медовый дрок, пуховый тамарискпронзительней в лучах на фоне тучи.С изнанки тополиный замшев лист,и у платанов кроны ветер пучит.Сгустилось время поздних майских гроз.И так они желанны, эти грозы,пока сочится смолкой абрикоси бронзов жук во рту у чайной розы.От молнии, шарахнувшейся вниз,гремуча смесь пыльцы, озона, пыли.Вскипел асфальт от пузырей и брызг,и в ужасе кричат автомобили.И треск, и трепет. Ливень наконецприпал к земле – и жадную целует.Так долго шёл к тебе, и вот он здесь.Он ломится вовсю, напропалую,раздвинув лозы, стебли и листы —не груб, но так настойчив, так поспешен,так полон жизни, что от полнотыполопается шкурка у черешен.<p>Царапины</p>На пустыре вольготно ежевике:дожди прошли, она и зацвела.И на цветах дрожат в горячем бликедвух бабочек сложённые крыла.Задень её – и не избегнешь плена,и каплю крови вытрешь рукавом:она когтит плечо или коленолюбым назад отогнутым шипом.И кобальтовый шершень пулей дикой,и медленного золота пчела,и бабочки кружат над ежевикой,не в силах оторваться от тепла.Её крючки – на листьях по изнанке.Её железо зреет в лепестках.Ты не завидуй бабочке-белянке:ей мёд, а у тебя шипы в руках.Как ни уйдёшь – со стоном или криком,земельным комом, прахом и золой —а поутру очнёшься ежевикой,и бабочкой, и бликом, и пчелой.<p>Держи</p>
