Держи траву в степи сухой, как порох,держи над садом персиковый духи синих пиний шум, среди которых,набрав шалфея с розмарином ворох,я к морю на закате добреду.Держи, волна, неси меня в объятьяхнавстречу солнцу, жгучему углю.Прими как есть, без золота и платья.Как жаль, что лишь теперь могу сказать я,что я с тобой и я тебя люблю.Держи меня, как малых держат дома,как помогает якорь кораблю.Пусть рыжая бесстыжая текомапротянет губы трубочкой в истоме,чтобы отдать заветное шмелю.<p>Жажда</p>Сними три шкуры здесьи семь потов пролей,а всё равно не сделаешься ближесвоей слоистой и просоленной земле,которую прибой с шипеньем лижет.Пилить цикадам – не перепилить:тут запах загустел, и вязнут звукив траве пластом и в глинистой пыли,а ветер туго пеленает руки.Сорока зноем наполняет клюви тащит, приоткрыв его, вприскочку.Кефалям чайка гаркает: ловлю! —выхватывая их поодиночке.Ты низкой ласточкойс попискиваньем «пить!»ныряй в седые травяные волны,и дождь, что с запада несёт, не торопи.Вдохни: пусть этот жар тебя наполнит.И степь сама тогда пожалует сполнав пылу борьбы текучести и тверди:под суховеем с моря горько-солона —и можжевелует, полынит и бессмертит.<p>Касание</p>На цыпочки встать и потрогать макушку лета,пока она густо-зелёная и живая.А лето дождя пригубило, играет светом,по ободок горизонта его наливая.И каждый глоток – беспримесный, не палёный:не утолишь, так хоть отдалишь печали.Но зреют, зреют на круглоголовых клёнахкрылатки – зародыши ангелов. Или чаек.<p>Смакуя</p>Почувствуешь каждым нервом и волоском:томительный день истёк —а ведь только начат…Рыбьим скелетиком с краю на блюде морскомовальном белеет фрегат и его три мачты.Закат по воде чешуёй словно жар горит,и след Черномора на пирсе ещё не высох,и ветер ему доносит: богатырипосеяли булавы на каштанах и кипарисах.Смыкаются море и небо, как мидия.Дай ещё!Всего-то и было сказки – укус,а казалась длинной.Но лето созрело ворсистым персиком и течётсквозь пальцы, и мякоть отходит от косточки,от сердцевины.<p>Бархатный сезон</p>
