Настоящий бархат – ночью,после двадцати шести.Тёмных водорослей клочьяшторм успеет нанести.Шёл бурун в кипящей пене,обнимал мои колени,обдавал до головы.И галдела, и стучалагалька, и носилась чайканад разливом меловым.Остывать и правда рано:август, день сороковой.Греет щёку вздох леванта —здешний, радостный, живой.Так теснит дыханье в Ласпи,так огромно это счастье —от морских ослепнуть вод,захлебнуться долгим вдохом,слышать ветра свист высокий,пёстрых сарычей полёт.А потом над бухтой длиннойсолнце катится к земле:ремонтантная малинав неге, в дымке, в киселе.Глажу бархат против ворса.Вижу горы над Форосом.Пропадай, моя душа:словно море, бьётся сердце,и смотреть – не насмотреться,и забудешь, как дышать.<p>Накоротке</p>Отвыкнешь здесьдержать дистанцию.Так исподволь,за кнехт канатом примотав,швартуют к пристаниусталый катер, а с бортовпокраска лущится.Прохожий запросто готовболтать на улице.Тропинку тайную наверхукажет пальцем, иотгонит шершня: по жаресмертельно жалится.Как быть с тобой, перетерево всякой всячине?Глазами рыжих фонарейблестишь собачьими,и в том же стиле, поперёк,на водной станциигребёт на берег паренёк.И вся дистанция.<p>Бухта символов</p>Первый рейс отменён. Всё свежей на рассвете,и дельфины-азовки гонят рыбьи стада.А как выйдешь из бухты – закрутится ветер,вот и катер танцует то туда, то сюда.Горизонт растворился: нерезкий, нечёткий,дымка к морю стекает седловиною гор.Тесен рыбий садок. И подводные лодкиПолифем не пускает из пещер на простор.Экий ласковый день на прощание выпал.Запах мидий повсюду. И бронзовый котвсё несёт Куприну серебристую рыбу,да мешают туристы, разный праздный народ.Как ныряльщик ЭПРОНа —плакатный, плечистый, —головой Дели-Христо подпирает закат:батарея Драпушко, где артиллеристы,что громили линкоры, навечно лежат.Рыбаки, зазывалы, капитаны, салаги,пёстрый ворох байдарок. Золотой Сюмболон.На ветру распуская разноцветные флаги,листригонят по кругу, провожая сезон.Спят обломки зубов в челюстях Феодоро:генуэзская хватка, крепко стиснутый рот.Горловиной снуёт вереница моторок,заклиная за рейдом смотрящий вельбот.В балаклавских лучах напоследок погрейся:и вернуться недолго – тосковать нелегко.Где-то там у причала до нового рейсаждут «Поэт Андрухаев»с «Лейтенантом Гринько».<p>Предчувствие</p>
