Да что же это, люди, как же так?Три русских школьникаприходят в бундестаги говорят про страшную войну.И в ней, войне, винят свою страну.Вчера не праздник был и не парад,а перелом, начало поворота:и в контрнаступленье Сталинградрванул орудиями, чтоб поднять пехоту.Об этом телевизор ни гу-гу,как будто мы тогда сдались врагу.И «Сталинград» не выговорит власть —как будто мы теперь готовы пасть.Зато про бундестаг – ажиотаж,про слёзы о солдатах неспасённых.…А в Севастополе вчера нашли блиндажвремён второй геройской обороны.Бульдозер вскрыл: тут обновляли парк,заложенный вокруг мемориала.А в нём, внутри, всё сохранилось так,как было после месяцев атак,когда рвалось, пылало и стреляло.Своих детей, которые войнухотят понять, сюда приводят люди.Своих артиллеристов помянутьи рассказать про залпы их орудийпо немцам, приходившим убивать,про выдержку и доблесть, чувство долгабойцов, ещё не знавших: отступатьпридётся нам, держа за пядью пядь,покуда в спины не задышит Волга.Ещё вдали не разглядеть рейхстаг.Ещё не скоро там взовьётся флаг.И Паулюс пока что не зашёлв его неназываемый котёл.Блиндаж на склоне как разверстый рот,как замерший во времени приказ.И в нём навечно сорок первый год,и каждый год, когда стреляют в нас.А школьники вернутся в Уренгой.Нет, их не проклянут и не осудят.Не скажут каждому: отныне ты – изгой,в музеи, к памятникам —больше ни ногой,в глаза смотреть не смейприличным людям.Но ведь они втроём не с потолкасвалились на потребу бундестагу.Так чья руководящая рукаим выправляла на проезд бумагу?Кто наставлял и кто слова вставлял,чтоб их произносили, выступая?Как незаметно подошли мы к краю:Великая О-те-чес-твен-на-яубита.Есть Вторая Мировая.В лесах, полях, болотах, блиндажахлежат не найденные до сих пор, лежат.Теперь, выходит, им лежать во лжи?Бульдозеры ломают блиндажи,и на горячий, на ревущий светвыходят все, кого на свете нет,поскольку были произнесены слова,что враг их и не думал убивать.Встаёт контуженныйи насмерть обожжён,встаёт расстрелянный,заколотый ножом,и кто с ранениями, кто без рук, без ног —хрипят: не на того напал, сынок.И горек их вопрос, и страшен глас:ты сожалеешь об убивших нас?Мы не за то, сопляк, отдали жизни,чтобы за наших правнуков взяласьвся кодла, что тоскует о нацизме,о свастике, эсэсовском крестескулит, сапог вылизывая панский,и так же брешет яростно о тех,кто убивал в Донецке и Луганске.Когда они придут, ты так же сдашьи Сталинград, и Крым, и тот блиндаж?<p>Чувство дома</p>
