Диана, дочка Татьяны Андреевны, в шесть лет начала очень странно себя вести, приставая к парням. Мы все смеялись и показывали на нее пальцем. Ее мать быстро сообразила, в чем дело, и повезла дочь к своей маме (бабушке Дианы) в Николаев. Они тоже были украинцами и верующими, хотя это и не афишировали. С Николаева Диана вернулась совсем другим ребенком. С крестиком на шее. Я хорошо помню ее после приезда оттуда. Когда она пришла ко мне в гости, то я стала прыгать, бегать и громко говорить. Она мне четко ответила, что это недопустимо. Я как-то сразу обмякла. Что происходило с нами? Детали этого дома стыдно даже описывать. Хорошие мужчины спивались, бабушки были ужасно злыми, а про детей и вовсе лучше не рассказывать.
С мамой у меня отношения как-то не складывались. Я была маленькой, талантливой девочкой, хорошо пела, танцевала, стихи красиво рассказывала, очень увлекалась книгами. Но поговорить на эти темы я в своей семье не могла.
Малограмотная мать считала все мои увлечения несерьезным занятием. Говорила, что в жизни это не пригодится. А я мечтала стать актрисой. Ну, сами понимаете, мечтать не вредно. Жила в фантазиях. Потом я узнала, что такое жить в фантазиях, и кто их тебе подкидывает. Она часто была чем-то недовольна, ругала отца за дело и без дела, нас с братом выгоняла из дома. Если кто в чем-то провинился, то брат быстро с повинной шел домой и выполнял все ее поручения. А я сидела допоздна на улице, пока семья не позовет.
Не получив эту квартиру и не особо зарабатывая денег, она считала, что все это принадлежит ей. Отец смиренно каждый месяц приносил домой зарплату, отдавая все до копейки. И его поджидала такая же как нас с братом участь. Мать и его часто выгоняла из его же дома. Я плакала. Когда отец возвращался домой, очень радовалась, как могут это делать только маленькие дети.
Вот пришел твой папаня, хватит ныть.
Ну, поплачь, поплачь, меньше пописаешь, – говорила мама.
Иногда такие оскорбления летели на мою маленькую голову, что слышать было тяжело.
Ирод, ирод, – мама меня обзывала такими словами, что если написать это все на бумаге, то она может просто вспыхнуть от негодования.
Родительница постоянно что-то готовила, квасила капусту. Часто делала ремонт в квартире, заклеивая обоями все, что только можно, даже потолки. Клеились обои один на один, старые особо не снимались. В общем, тяп-ляп. Ну, вот все и по жизни было также – тяп-ляп..
Папа особо разговаривать тоже не любил или не мог. Я часто просила его: «Пап, ну, расскажи что-нибудь интересное, какую-нибудь сказку или историю из жизни!».
Он начинал рассказывать какую-нибудь сказку для детей двухлетнего возраста. Потом быстро умолкал, включал радио на всю катушку и вот под такую акустику мы засыпали. Конечно, мне хотелось общения. Я убегала часто к соседке Татьяне Андреевне, и у них просто пропадала. В этой семье постоянно что-то изобретали, вязали, вышивали, часто слышался грамотный диалог, приходили умные люди.
Мне было здесь очень интересно. Особо домой я не спешила. Мама приносила Татьяне Андреевне борщи, капусту квашенную, чтобы я у них поела, домой идти совсем не хотелось.
Я не хочу такую маму, – жаловалась я доброй и умной женщине, – она меня обзывает плохими словами. Не занимаются со мной. Мама ляжет на диван и смотрит телевизор.
Да, в нашем доме основными занятиями были готовка, стирка, ремонт, а все остальное, включая духовный мир, никому были не нужны. Самое главное – одет, сыт, а все остальное… Ты должна была сама находить ответы на свои вопросы. Но они не находились, и совершались большие ошибки. Папа говорил: «С нами особо никто не говорил, а выросли нормальными людьми».
Конечно, сейчас бы я ему ответила: «Ты, папа, вляпался в такую нехорошую историю. Разве ты не видел, из какой семьи твоя будущая жена. Что с ними? И какое ты на себя берешь бремя?».
Татьяна Андреевна говорила:
Оксана, ты такая хорошенькая благодаря своей маме! Если бы ты была похожа на своего отца....
Да зачем быть красивой и несчастливой?! Одна моя знакомая сказала: «Красивая и никому не нужная».
Я бы даже сказала – это опасно. Красоту и доброту нужно беречь. Но в нашем мире эти два качества соединились в ребенке, в котором нет мудрости. Только наивность и безграмотность. Многие хотели бы этим пользоваться. А еще красиво двигается, танцует, поет. Таких детей нужно оберегать. Но мои родители этого не понимали. Я не помню, чтобы они били меня. Где-то даже старались баловать, любили по-своему. Устраивались семейные чаепития с тортиком. Но в семье уже царил дух злобы. Любви было совсем мало.
И однажды я услышала новость:
Ира, у тебя будет братик, – весело известил меня отец, когда мне было шесть лет.
Это известие пришлось принять как что-то ужасное. Мне не хотелось никакого братика.
Не хочу никакого брата! Но если будет ребенок, то пусть будет сестренка! Только не брат!
Я как будто уже предчувствовала. Брат родился зимой перед Новым Годом. Он орал, не переставая. Мама была вымотанная, а я пошла в первый класс. От его крика я не высыпалась по ночам.
