Оказалось, что и в Ишмее можно устроиться с удобством. Для принца там уже была убрана и протоплена отдельная комната, и баню для него же даже без просьбы приготовили очень быстро. Роннар позвал попариться и Килана с Годтвером, и командиров нового конного отряда, к которым ему ещё предстояло присматриваться. Те, конечно, согласились очень охотно, с благодарностью.
Прислуживали им, отдыхавшим, девушки из поселенок – по их виду можно было догадаться, что обустроившиеся на новом месте крестьяне не бедствуют. Как-то же им удаётся выкручиваться, и неплохо, раз щёчки у девушек алеют и приятно круглятся – значит, еды хватает всем! В ближайшей к Ишме-форту реке, например, ловили отличную рыбу, и сейчас её, копчёную, подали на огромном деревянном подносе вместе с бледным квасом и слабеньким пивом. Ещё на столе появился сыр, а значит, коровы продолжали давать молоко, и им хватало кормов, было и мясо. Гостям и принцу подали нежные сочные котлеты на косточке и пышные булочки, и вряд ли такие яства имелись тут только для командиров. В дальних фортах царило равенство – худо-бедно, но настоящее.
С удовольствием обгладывая косточку и наслаждаясь слабостью во всех мышцах, Роннар расспрашивал Шевела о новостях, а также о том, почему отряд вообще был собран и отправился искать своего господина где-то в самом сердце занятой врагами Иоманы без прямого приказа. Последний вопрос вызвал у командира конников удивление. Он задал встречный вопрос – а кому, собственно, нужен отряд, торчащий в безопасности и даже безвестности, когда он нужен в конкретном месте? Для солдат, конечно, так приятнее, но по сути-то ерунда получается. Зачем ещё они нужны, как не для того, чтоб сражаться с врагом под командованием своего командира? А принц Лучезарного – в этом Шевел был твёрдо уверен – был как раз очень подходящим командиром, самым подходящим из возможных.
Роннар довольно быстро вытянул из него, что князь Беотрайда не приказывал им идти на помощь господину, но и запрещать не стал. И его офицеры в результате дружно отправились в Иоману, потому что тонкостей политики не понимали. Для них всё было просто: если князь признал над собой власть представителя королевской семьи Лучезарного и двинул остатки армии ему на подмогу, значит, нужно явиться пред светлы очи принца и воевать там, где он воюет, изъявить готовность повиноваться его приказам и выяснить, каковы же они будут. Ведь логично! То, что князь лелеял надежду решать за господина, что тому следует делать, им было непонятно и неинтересно.
Всё это, конечно, радовало, но и беспокоило. И так было ясно, что князья станут помогать Роннару бороться с бестиями лишь в том случае, если не смогут от этой обязанности увернуться, либо же если им это окажется выгодно. Либо если их к тому принудят собственные же солдаты и офицеры. Удивительная и совершенно новая для Роннара мысль, ведь он тоже ничего не понимал в политике и интригах, да и не желал понимать.
Он знал, что разбираться с князьями придётся, но лишь теперь задумался, что проблема может быть не только в князьях, и сила, которая сейчас управляет ими в его пользу, может стать и враждебной. С беспокойством принц размышлял, что ему срочно нужен советник, который сумел бы разобраться в хитросплетениях политических игр. Вот только большинство его людей – бесхитростные крестьяне или даже более прямолинейные солдаты.
К кому пойти за советом? Выходит, что только к Годтверу – он был приближен ко двору, должен понимать в этом деле и достаточно прямолинеен, чтоб выболтать то, что, может, и не захочет. Другое дело, что верить ему нельзя. И много ли толку в советах подобного человека в подобных обстоятельствах?
Однако разговор всё-таки пришлось завести – больше спрашивать некого. Годтвер на удивление охотно пошёл на контакт.
– Тут дело в интригах, само собой. А чего ты хотел? Без интриг высокородная братия просто не живёт. Для знати это как хлеб насущный. Но я бы на твоём месте не волновался. Кишка у них тонка перейти дорогу такому родовитому человеку, как ты. А если хочешь их одёрнуть по-настоящему, то объяви, что как правитель Опорного требуешь к себе все боеспособные отряды. Призыв, конечно, будет идти очень долго и не очень далеко, но отзовутся все, кроме регулярных княжеских частей, которые по определению только князьям и подчиняются.
– А что насчёт Остреборха?
– Зависит от того, как князь себя поведёт, но, полагаю, мало кто из остреборхских военных решит остаться в стороне. Сам князь, подозреваю, тоже. Вопрос-то серьёзный. За отказ тебе подчиниться народ может ответить бунтом.
– И ты готов подложить родственнику такую свинью? – криво усмехнулся Роннар. – Ты мне всё это рассказываешь, а я ведь воспользуюсь идеей!
