Со снимками — Гарри и Дадли с Петуньей, семья Дурслей и портрет Дореи Поттер, Гарри и целитель Смоллет. Интервью с Гидеоном Смоллетом и с Гиппократом Сметвиком. Комментарии поверенного Поттеров и обещание Вернона Дурсля: «К совершеннолетию мой племянник будет богаче, чем был его папаша». А на другом развороте — корзинка, в которой малыша подкинули на маггловское крыльцо, цитаты из письма Дамблдора и выдержки из полицейского протокола. Включая описание состояния ребенка — ранение, переохлаждение, шоковое состояние… Месяцы жалоб педиатру, выписки из медкарты, наглядно показывающие беспомощность лучших маггловских врачей перед черными проклятиями… И уверенные слова председателя Визенгамота на заседании, как раз в те дни, когда растерянная маггла не знала, чем помочь маленькому волшебнику: «Мальчик в безопасности».
Правду сказать, и Вернон, и Петунья изрядно побаивались предстоящей шумихи. Но мистер Вуд и Грамбл в один голос твердили, что время удачное, вся возможная поддержка обеспечена и общественное мнение будет за них — возможно, не столько за них, сколько против Альбуса, но важен ведь результат. Дорея тоже успокаивала, да и вообще — не прятаться же мальчику всю жизнь? Скоро в школу!
Детектив сидел в засаде на случай появления других соглядатаев, Рита мчалась в аврорат, Кристофер звонил Вернону, Гарри и Дадли выпрашивали у Тилли еще печенек, а Альбус Дамблдор все еще ждал возвращения Дедалуса. Он был почти уверен, что мальчик в зоопарке — не Поттер, а какой-нибудь неучтенный, неизвестный, может даже, совершенно случайный, потомок Тома Риддла. Он готов был поднять Орден по тревоге и начать поиски. Но сначала следовало убедиться, что с Гарри все в порядке…
Альбуса Дамблдора разбудил вопль.
Вчера Альбус засиделся за делами допоздна — в ожидании Дингла трудно было сосредоточиться, а тот, как назло, не спешил отчитаться старому другу о порученном деле. Хотя, что уж там, дело-то пустяковое, а Дедалус вполне мог на обратном пути завернуть к Арабелле, заболтаться под легкое вино, а то и под стаканчик Огденского — о прошлых деньках, о том же Гарри, Джеймсе с Лили, былой войне… да просто косточки знакомым поперемывать! А там уж решил, что слишком поздно для еще одного визита, отложил на завтра, да и отправился спать. С него станется.
Так что лег в конце концов и Альбус — далеко за полночь, устав от ожидания и размышлений, и к тому же так и не дописав обещанный Минерве отчет для Попечительского совета. И заснуть удалось не сразу — ох уж эта стариковская бессонница, каким бы ни был ты великим волшебником, а возраст не обманешь…
Удивительно ли, что завтрак он проспал! Впрочем, это Альбус понял позже — как и то, насколько ему повезло, и насколько было бы хуже, явись он в Большой Зал позавтракать в обществе коллег. Впрочем, обедать и ужинать ему тоже придется у себя…
А пока Альбус Дамблдор, великий волшебник и всеми уважаемый наставник, запутавшись спросонок в одеяле и не понимая, что происходит, пытался одной рукой нашарить палочку, второй — очки, а беспалочковой невербальной магией проверить охранные чары.
С чарами все было в порядке. И тем не менее кто-то явно незнакомый вопил чуть ли не на ухо, сыпал заковыристой маггловской руганью пополам с проклятиями, и Альбус решительно не мог выловить из этой слишком эмоциональной речи ни малейшего намека на личность гостя и причину скандала.
В тот самый миг, когда наконец-то нашлась палочка, а очки привычно водрузились на нос, что-то хлопнуло, словно воздушный шарик под иглой, и наступила блаженная тишина. Альбус оглядел спальню, на всякий случай выставив перед собой палочку и удерживая легкий универсальный щит. Спальня была пуста. Лишь кружились, медленно опадая на ковер и на скомканное одеяло, какие-то обгоревшие по краям красные хлопья.
Возможно, уже через пару мгновений после окончательного пробуждения он догадался бы, что именно его разбудило. Но разгадка пришла сама, незваная и крайне неприятная. Альбус едва успел зевнуть, потянуться и выпутать ноги из сбившегося в ком одеяла, как перед его лицом повис красный конверт, откашлялся чуть слышно, словно оратор перед началом публичного выступления — и заорал.
На этот раз голос был вполне узнаваем — искреннее возмущение всегда придавало милой Молли сходство с подраненной баньши.
— Директор, как вы могли?! Бедный малыш, да неужели для него не нашлось бы хорошей семьи?! Андромеда, Августа, да хотя бы и мы с Артуром! А вы! Каким-то магглам! А если бы… — Альбус икнул, махнул палочкой, но вопиллер увернулся от заклятия и продолжал сыпать чисто женскими упреками, густо замешанными на материнском инстинкте и жалости к «бедному малышу». И Альбус даже догадался, о каком малыше речь, но… Почему? С какой стати?! Как она, в конце концов, узнала?!
