Гарри вздохнул, погрыз карандаш, отложил его и снова взялся за ластик. Рисовать он не умел и не любил — девчачье занятие! Скоро он просто испортит этот лист. Будь это обычным уроком, Гарри не стал бы так стараться, но сейчас они рисовали для школьной выставки. И просто ради выставки Гарри тоже не заморачивался бы, как девчонка, если бы не тема — «Моя любимая семья».
Мисс Мэдисон остановилась рядом.
— У тебя хорошо получается, Гарри. Ты хотел бы жить в таком доме?
— Это дом нашей тетки, — тихо ответил Гарри. — Мы с Дадли любим у нее бывать. Она разводит бульдогов. А еще там рядом речка.
— Замечательно, — мисс Мэдисон улыбнулась. — Ты передай Дадли, пусть он тоже нарисует что-нибудь. Надеюсь, к нашей выставке он выздоровеет.
Дадли вчера днем отвезли в больницу со сломанной рукой. И зачем их понесло на то дурацкое дерево… Гарри худой и ловкий, он на самую верхушку может влезть, а Дадли… «Только не реветь!»
— Хорошо, я ему скажу, — Гарри тихо шмыгнул носом, взял коричневый карандаш и начал рисовать Злыдня. Без сомнения, его рисунок будет худшим на выставке. Ну и пусть. Он ведь не собирается становиться художником. Зато маме и тетке будет приятно, что Гарри нарисовал не какую-нибудь ерунду, а дом, где им так хорошо всем вместе. Жаль, что портрет бабушки — тайна. Но можно представить, просто представить, что он висит в этом доме. Внутри. И Тилли внутри. Их не видно на рисунке, но они все равно есть.
Без Дадли было плохо. Грустно, скучно и тревожно: вдруг его рука срастется как-нибудь неправильно? Врач сказал, что перелом сложный, и мама весь вечер плакала, ругалась и снова плакала. Ей не разрешили остаться в больнице, ведь Дадли уже большой, и с ним, как врач сказал, ничего страшного. «Ничего такого, чтобы дежурить в коридоре, миссис Дурсль». И хотя Гарри очень старался утешить маму и раз сто пообещал ей, что они больше никогда, никогда-никогда не станут лазить по деревьям и тем более прыгать с них, мама все равно плакала. И все равно, кажется, не поверила.
Зато сегодня ему удалось уговорить маму, чтобы Тилли осталась с ней. Потому что Тилли может быстро перенести ее в больницу к Дадли, а Гарри тоже уже большой, что он, не может на уроках посидеть без присмотра? Он же не собирается хулиганить. И потом, за ними мисс Мэдисон еще как смотрит!
Мама долго вздыхала, но согласилась. А бабушка напомнила, что Гарри может просто позвать Тилли, если что-нибудь случится. Но пока что случилось только одно: рыжий придурок Билли дернул Люси за косичку, Гарри двинул ему в нос и получил в ответ. А потом их разняла и отругала проходившая мимо чужая училка. Ничего интересного.
— Передавай Дадли, пусть быстрее выздоравливает, — сказала Люси, когда закончились уроки.
— Я передам, что ты без него скучаешь, — пообещал Гарри. Люси притворно надулась, но от ворот все равно обернулась и помахала Гарри рукой:
— До завтра!
Школьный двор стремительно пустел, а Гарри думал, что мама ведь может быть в больнице с Дадли, и тогда нужно, наверное, пойти домой самому. Или позвать Тилли, а то получится, что он гуляет по улицам без спроса, а сейчас очень неподходящее время, чтобы огорчать маму и сердить папу. И Дадли обидится, что Гарри начал искать себе приключений без него.
В этот момент все и произошло. Только что двор был пустым, и вдруг перед Гарри очутился странный старик — худой и высокий, в старомодных туфлях с пряжками, лиловом балахоне с золотыми звездами, с длинной белой бородой — в общем, если бы Гарри никогда не видел нормальных волшебников, он бы, наверное, подумал: «Точь-в-точь волшебник!»
— Здравствуй, Гарри, — старик наклонился, заглядывая Гарри в глаза, протянул руку — то ли поздороваться, то ли по макушке потрепать, как любят многие взрослые. Гарри сам не понял, почему отпрыгнул — как толкнуло что. Мгновенная, нерассуждающая паника, острое желание оказаться подальше. — Ну что же ты, — старик шагнул вперед мягко, нарочито медленно, так, как тетка Мардж учила подходить к незнакомой собаке. — Я всего лишь хочу с тобой познакомиться, дорогой мой ма…
Ступни жестко ударились о твердое, как будто Гарри спрыгнул с большой высоты. Он замахал руками, удерживая равновесие, присел на корточки — и только тут заметил, что школьный двор вдруг очутился внизу. Непонятный старик вертел головой, наверное, пытался отыскать исчезнувшего «дорогого мальчика», за пышными кустами сирени на другом конце двора курили старшеклассники, за забором шли люди и ехали машины, а Гарри сидел на крыше школы и думал, что маме с папой это не понравится. Очень сильно не понравится. Особенно после вчерашнего дерева.
И тут старик посмотрел прямо на него. Вроде бы издали, а словно вплотную — у Гарри заледенело от страха в животе и снова ударило острым желанием очутиться подальше. Он зажмурился — как ребенок, который прячется под одеялом от ночных монстров! — и заорал:
— Ти-илли-и-и!!!
И оказался дома.
