Дальше тоже приятного было мало, но, по крайней мере, Гарри больше не боялся. Наверное, он не испугался бы, даже если папа захотел бы выпороть его за крышу! Но пока что он всего лишь ревел, уткнувшись маме в живот, вздрагивал, вспоминая опасный холодный взгляд ярко-голубых глаз, и снова ревел, а потом мама взяла его на руки, пробормотав: «Ты такой тяжелый стал, Гарри, совсем большой», — и села в кресло, усадив его на колени. И гладила по голове, пока он не успокоился.
Оказалось, что Тилли успела позвать папу и дядю Криса и перенести их всех в гостиную к бабушке. Гарри пытался объяснить, что случилось, но не мог: не находил слов. «Странный старик», «смотрел так, что я испугался», «похож на волшебника, только одет чудно», — никакие слова не объясняли его панику. И тем более — то, как он оказался на крыше.
В конце концов дядя Крис хлопнул ладонью по столу:
— Так, стоп! — и достал палочку. — Гарри, вот что мы сделаем. Ты сейчас закроешь глаза и очень-очень постараешься вспомнить этого старика и все, что случилось. Может закружиться голова, не пугайся. Я возьму у тебя воспоминание, и мы все вместе его посмотрим. Хорошо?
Гарри кивнул и зажмурился. Палочка коснулась виска, и в голове как будто завихрились сотни крохотных щекотных смерчей. Немного неприятно, но терпеть можно, особенно если покрепче держаться за маму.
— Ну вот, готово. Молодец, Гарри, — дядя Крис щелкнул пальцами и приказал появившемуся перед ним незнакомому домовику:
— Принеси большой Омут Памяти.
Через пару минут на столе появилась огромная каменная чаша с резным краем. И началась такая суета — Дадли точно рассердится, что пропустил столько интересного! Дядя Крис объяснял, как они смогут посмотреть воспоминания Гарри, мама обнимала Гарри и говорила, что «ребенку не нужно переживать этот кошмар еще раз», папа кричал о старых извращенцах, по которым тюрьма рыдает, и в конце концов на всех прикрикнула бабушка:
— Смотрите уже, я тоже хочу знать!
Гарри все-таки не пустили смотреть. Так что взрослые засунули головы в заклубившийся в Омуте Памяти серебристый туман, а Гарри сидел и хихикал: очень уж смешно это выглядело. А потом Тилли принесла ему огромный кусок яблочного пирога — как раз хватило, пока все вынырнули обратно.
Мама торопливо пригладила волосы, папа, фыркнув, мотнул головой и пробормотал что-то о старых… дальше шло очень неприличное слово, Гарри за такое рот с мылом вымыли бы! А дядя Крис посмотрел на Гарри, покачал головой и спросил почти восторженно — так, что Гарри сразу почему-то понял, что ругать его никто сегодня не будет:
— Все понимаю, но почему борода синяя?!
Никто не знал, что Альбус Дамблдор сейчас задавался тем же вопросом. Почему, во имя Мерлина, синяя?! И что делать?! Ни одно из отменяющих чары заклинаний не вернуло бороде великого волшебника достойную белоснежную седину. Крайне редко бывает, что детская спонтанная магия так прочно закрепляется — и надо же, чтобы именно Альбусу настолько не повезло! Сильный мальчик — впрочем, Гарри Поттер и должен быть таким, но почему он испугался? Альбус Дамблдор гордился своим умением найти подход к детям. Пожалуй, только с Томом это умение когда-то дало сбой.
— Неужели? — пробормотал Альбус. — Мерлин, как же все плохо-то…
Он потер между пальцами возмутительно синий кончик бороды, как будто ее новый цвет можно было стереть руками. Красивый цвет — яркий, насыщенного оттенка, прекрасно подошел бы для мантии или шляпы. Звякнули колокольчики, и, им в унисон, тренькнули сигнальные чары. Почти в панике Альбус махнул палочкой, накладывая на себя легкие чары иллюзии. Помогло: вошедшая Минерва увидела перед собой самого обычного директора, с самой, хвала Мерлину, обычной сединой.
— Альбус, у нас пробле…
В камине полыхнуло зеленым, и в директорский кабинет вошел Главный Аврор Скримджер собственной персоной — в форменной мантии и с тремя бойцами в сопровождении.
— Прошу прощения, что вынужден оторвать вас от дел, господин директор. Возникли некие непонятные обстоятельства, боюсь, аврорату потребуются ваши объяснения. Вам придется отправиться с нами.
— Если вам нужна моя консультация…
— Боюсь, не только, — с неприятной категоричностью оборвал Скримджер. — Дело серьезное.
Что ж, с какой бы проблемой ни пришла Минерва, очевидно, ей придется подождать. Раз уж доблестному аврорату так срочно требуется Великий Волшебник… Альбус послал заместительнице ободряющий взгляд и кивнул, постаравшись скрыть тревогу:
— Идемте, Руфус.
Главный Аврор Скримджер относился к Альбусу Дамблдору очень прохладно. Даже, можно сказать, холодно. Тот вечно лез не в свое дело, мешал работать, сманивал авроров в весьма сомнительные с точки зрения закона вылазки, причем объясняя это неким «общим благом», «борьбой со злом» и «идеалами Света». Между тем идеалом Руфуса Скримджера был не абстрактный «Свет» и уж тем более не «общее благо», которое, у кого ни спроси, каждый понимает по-своему, а конкретные, зафиксированные в документах законы. Которые он по долгу службы обязан чтить и охранять.
