— Итак, — кашлянул юрисконсульт. — Джеймс Поттер и его жена Лили погибли в ночь на тридцать первое октября прошлого года, оставив сиротой единственного сына. Через несколько дней крестный мальчика, Сириус Блэк, был обвинен в множественном убийстве и препровожден в Азкабан, таким образом, его участие в судьбе крестника было перечеркнуто. Ответственность за судьбу ребенка взял на себя Альбус Дамблдор, как председатель Визенгамота и директор школы, в которой Гарри Поттеру предстоит учиться. Эта часть вопросов не вызывает. Далее, миссис Дурсль, я должен пояснить вам то, что знает любой в нашем мире, но вам это знать неоткуда. За Поттерами охотился темный волшебник. Он их и убил, но не сумел убить их сына и развоплотился сам. Как, почему — никто не может объяснить, но маленький Гарри Поттер стал героем магического мира. Его превозносят те, кто боялся тьмы, и ему мечтают отомстить те, кто следовал тьме. Поэтому Дамблдор сообщил, что надежно спрятал мальчика.
— Надежно спрятал? — переспросила Петунья. Она вспомнила намеки Лили в письмах, те самые, которые пришлось показывать полиции — о маньяке, который поклялся добраться до Поттеров. Однако в письме Дамблдора среди множества красивых слов о жертвенной гибели Лили не было ни слова о том, что на Гарри могут охотиться сообщники маньяка. — Надежно?! В простом доме простых людей?! Да он сумасшедший, ваш Дамблдор!
— Нет, что вы, — гоблин злобно оскалился. — Он себе на уме, так будет вернее. Он платил вам за содержание мальчика?
— А должен был платить? — подобралась Петунья.
— Ясно, — пробормотал себе под нос другой гоблин, тот, который поверенный — Грамбл, кажется.
— Видите ли, миссис Дурсль, некоторые действия традиционно не оговариваются в бумагах, потому что подразумеваются сами по себе, как естественное поведение, — медленно, как будто силой заставляя себя успокоиться, выговорил юрисконсульт, чье имя Петунья так и не запомнила толком. — Тем не менее, каждый понимает, что совесть — понятие эфемерное, и рассчитывать на нее как на безусловную величину глупо. Поэтому так важен выбор ответственного лица. У Дамблдора чистая репутация. Ему верят. От него ждут благородных и мудрых решений.
— О да, очень мудро, — пробормотала Петунья. Она не могла сказать, что разъярило ее больше — пренебрежение безопасностью Гарри, а вместе и ним и его приемной семьи, или афера с деньгами на содержание ребенка — ведь иначе, чем аферой, назвать это было трудно. — Могу я подать на него в суд?
— Можете, — гоблин ухмыльнулся, обнажив кривые острые зубы, — но я вам не советую. Магглы против главы Визенгамота, великого светлого волшебника, кавалера ордена Мерлина? Над вами посмеются, и только. К тому же, если следовать букве закона, предъявить ему нечего. Я рассказал вам все это только ради того, чтобы вы уяснили ситуацию. И, не скрою, чтобы убедиться, что я сам верно в ней разобрался.
— Хорошо, и что вы посоветуете?
— Советовать вам будет Грамбл, это его прямая обязанность. Моя доля ответственности в этом деле — убедиться, что Гринготтс полностью владеет информацией. Разумеется, на это дело распространяется положение о конфиденциальности. Никто из людей не узнает больше того, что знает сейчас.
Петунья кивнула. А Гарри, похоже, то ли заскучал от непонятных разговоров, то ли проголодался, но вдруг захныкал, и гоблины замолчали, уставившись на него. Как будто за разговорами о Гарри Поттере они успели позабыть о его присутствии здесь.
— Мадам Дурсль говорила, что Гарри нужен врач, — вспомнил Рибгвук.
Вслед за ним отмер Грамбл:
— Миссис Дурсль, я сейчас пришлю человека, который поможет вам с Гарри добраться до госпиталя. Прошу вас не покидать госпиталь ни с кем, кроме этого же человека. Через него же мы организуем следующую встречу. Нам с вами нужно о многом поговорить.
— А мы тем временем всесторонне обсудим ситуацию, — кивнул зубастый юрисконсульт.
За разговором о делах Петунья довольно быстро привыкла к необычному виду своих собеседников. Гоблины больше не пугали ее — ну разве что самую малость. В конце концов, они разделяли ее возмущение и готовы были помочь, так не все ли равно, что они при этом не совсем люди или даже совсем не люди? Порядочности-то у них, по всему видать, побольше, чем у того же Дамблдора, которого Лили не называла иначе как с приставкой «Великий».
И распрощались они вполне доброжелательно, пообещав на следующей встрече рассказать «достопочтенной миссис Дурсль» о Поттерах и о том, на что может претендовать Гарри. С нее даже не взяли денег за консультацию — те самые два сикля, о которых она так и не поняла, много это или мало. Впрочем, судя по общей помпезности «Гринготтса», вряд ли здесь дешевые расценки.
