— Пойдем. Сразу и займемся кормушкой, а пока надо сальца ей подвесить, они сало ой как любили! Может, теперь уже потеряли к нему вкус, а раньше на сало кидались, как кошка на мышь, — и повел Иван внука из сада в сарай, принялись там мастерить кормушку.
Из хаты вышли Зинаида и зять. Нина провожает их.
— Коля, где ты, поедем домой, уже поздно, пора, — кричит Зинаида.
Миколка с Иваном выходят на крик, но мальчишка не торопится к матери, он будто прилип к дедовой ноге.
— Я тут буду… — просит он мать.
— Нечего, нечего, — строго говорит Зинаида. — А в садике что я скажу, почему тебя нет?
— Скажешь: у дедушки, кормушку для синички делает.
— Ох этот дедушка! Опять что-то придумал! Лучше нам бы помог. Па, ну дак как, поможешь? Очень хочется нам купить «жигуленка». Ведь уже стыдно на этом старом «Запорожце» ездить.
— У нас с бабкой никакой машины нету, и не стыдно, — отшучивается Иван. — Даже стиральной нету.
— Да нет, правда?
— Я ж уже говорил вам: ваш «жигуль» закопан у нас на огороде. Берите лопаты, копайте поглубже и откопаете.
— Гришке помогли, а мы разве не родные вам?
— Помогли, — говорит Иван серьезно. — Но Гришка сам вкалывал, и Аня — тоже…
— Ну и мы тоже будем, — вступает в разговор зять. — Нам только нужно ваше руководство, опека, что ли. Консультант, так сказать.
— А, руководство? Руководством будете обеспечены! — говорит весело Иван. — Это мы можем! Самозванцев нам не надо, бригадиром буду я. — И всерьез добавляет: — Вскопайте огород в течение недели — вот вам первое задание.
— Ладно, — говорит нехотя Зинаида. — Ну, Коля, поедешь?
— Да пусть останется, — просит за него Иван.
— Оставим, что ли? — оглядывается Зинаида на мужа. Тот кивает, и она приказывает сыну: — Смотри ж тут слушайся дедушку с бабушкой.
— Зина, возьми гостинчик, — Нина протягивает Зинаиде сверток. — Тут сальце и мясушка кусочек. Возьми.
Зинаида берет сверток, и все медленно идут за ворота, где стоит горбатенький, тупорыленький «Запорожец». Стоит, угрюмо смотрит фарами на своих хозяев, словно слышал их разговор о нем и теперь обиделся. Но завелся легко, затарахтел, как мотоцикл.
Уехали. Нина ушла во двор, а Иван и Миколка стоят, смотрят вслед удаляющемуся, сильно фырчащему «Запорожцу». К Ивану подошел Непорожний, кивнул в сторону уехавших:
— Это же все твоя работа, а? Сыну квартиру справил, у дочери машина… А дальше что?
— «Жигуля» просят, — сказал Иван спокойно.
— «Жигули»? — удивился Непорожний. — Вот это аппетиты! Обещал небось?
— Обещал.
— Серьезно? Откуда же у тебя столько денег?
— А вот откуда, — Иван дотянулся рукой до своей холки, постучал. — От собственного горба.
— Нет, Иван, у тебя снова надо и свиней отнимать, и огород отрезать. Обогащаешься.
— А вот скажи мне, умный ты человек: почему тебе все время хочется уравнять всех на низком уровне? А мне кажется, што тут у нас совсем другая задача — поднять жизненный уровень всех людей. Всех! А ты как увидишь, кто-то зажил как следует, зажил своим трудом — так тебя колотун начинает бить: «Почему, зачем? Как посмел? Кто позволил? Прижать его, обкорнать!» А ты вот тоже мог бы жить получше, но тебе лень, тебе не хочется перетрудиться, ты лучше время на «козла» убьешь, а потом придумаешь, как кого заклеймить, — то ли куркулем, то ли спекулянтом, а ты хороший, праведный и по всем статьям правильный. Не так, скажешь?
— Не так, — крутил головой Непорожний. — Не так. Обогащаться не должен.
— Да в чем же я обогатился? — Иван оглянулся на свой двор. — Хата похуже, чем у тебя. Сад растет… Так и у тебя растет. Я только жалкую, што показал тебе дорогу в питомник: разведешь гусениц, они съедят и твой сад, и мой. Обобрал бы хоть… Поросенок? Так держи и ты, не возбраняется. Ты вот опять не путем рассуждаешь, как-то все не ту ты линию гнешь. — Иван старался говорить спокойно, он уже привык к Непорожнему такому и не сердился на него, но хотелось все-таки сокрушить его. — Ты же газеты читаешь, а там прямо пишут: то была ошибка. И призывают: «Разводите скот, выращивайте овощи!» Ты знаешь, куда пошла моя цибуля, которую я вырастил на своем огороде? В Заполярье. Там люди цингой болеют, а лук, оказывается, вылечивает. Значит, я сделал пользу или вред? И я же не украл его, не купил-перепродал, а вырастил, произвел.
— Произвел! Машину, квартиру…
— Опять ты за свое! А квартиру у кого купили? У своего же государства. Деньги у государства взяли, ему и отдали — это ему выгодно.
— А тебе?
— И мне! А кабы я сидел ото с тобой да «козла забивал» — кому б была выгода? Сын без квартиры, зять без машины, Заполярье без лука, огород бурьяном зарос, деньги у государства лежат без движения. А так смотри, сколько я пользы произвел! Эх ты, политик…
— Да, спорить с тобой трудно стало… Ну, и что же теперь с «Жигулями»? Опять луком будешь засевать весь огород?
— Нет, — сказал Иван. — Луком уже насытили, его много стало… Чесноком засею. Чеснока нету в продаже, люди бедствуют, а он тоже полезный. Чеснок надо сажать, если хочешь получить выгоду. — Иван взял Миколку за ручонку: — Пойдем, внучек, нас там синичка ждеть…
